Рабыня Тёмного Лорда - Ольга Силаева

Она закашлялась.

— Я ещё ужинаю!

— Тогда доешь, — безжалостно произнёс Райли. — Но я хочу видеть, нуждаешься ли ты в целителе. И я хочу видеть это прямо сейчас.

— Я в нём не нуждаюсь, — с набитым ртом пробормотала Кира.

— Это я проверю сам.

Он едва дождался, когда она встанет из-за стола. Положил ей руки на плечи — и начал расстёгивать блузку. Стоя очень, очень близко.

Его пальцы на пуговицах, на её груди, тёплые и сильные… Кира замерла.

А потом полы блузки разошлись в стороны, и замер уже он.

Замер, глядя на след от хлыста на её груди. Напоминание о том, как она стонала и кричала, как отдавалась Тёмному Лорду в полутёмном подвале. и как мечтала только о том, чтобы отдаваться ему ещё и ещё.

Райли молча потянул блузку с её плеч, и его ладони скользнули по плечам и гладкой спине. Тонкая ткань полетела на кровать.

— Я хочу, — тихо сказала Кира, — чтобы ты никому ничего не рассказывал.

— Не расскажу, — негромко сказал Райли, обходя её сзади. — Но больше на все выходные ты не исчезнешь. Ты будешь отвечать на мои звонки и не станешь отключать телефон.

Кира представила, как она лежит на алтарном камне, обнажённая и распятая, а лорд-ректор подносит трубку к её уху, и чуть не расхохоталась.

— Я не могу запретить вам видеться, — устало сказал Райли. — Но я прослежу, чтобы никакой ритуальной магии с ним.

Кира резко обернулась к нему.

— Проследишь? Поставишь ещё одну метку на крови?

Райли моргнул. И резко побледнел.

— Как ты догадалась? Её невозможно найти!

Врать было нельзя.

— Видела в твоём будущем.

— Ты можешь видеть будущее… — медленно произнёс Райли.

— Иногда, — неохотно произнесла Кира. — Немного.

Райли перевёл дыхание.

— Такого не бывает. Точнее, было, но записи об этом в архивах можно перечесть по пальцам одной руки. В нашей сети есть только два отсканированных протокола допросов и пара древних пергаментов. — Бледный, он покачал головой. — Кира, ты представляешь, что с тобой сделают, когда это увидят?

— Ничего, — проронила Кира. — Я видела это из-за того, что связана ритуалом с лордом-ректором. Других воспоминаний я просто не увижу. Только его будущее.

— И что ты видела в его будущем?

Кира коснулась горла, где всё ещё алел след от ошейника.

— Вот это.

Райли с шипением выдохнул воздух.

— И поэтому ты ещё с ним. Потому что думаешь, что должна быть с ним.

— Отчасти, — тихо сказала Кира.

— Вам нужно формально закрыть высший ритуал немедленно, — сухо сказал Райли. — И освободиться друг от друга.

— На нём проклятие, — совершенно искренне сказала Кира. — И оно высвободится, если закрыть ритуал. Я тоже видела это. в будущем.

Она очень удобно забыла добавить, что будущее это уже свершилось.

Райли застонал.

— Я с ума сойду от вас двоих, — наконец сказал он. — Садись за стол. Допьём вино и решим, что же делать.

— Ничего? — спросила Кира, снова усаживаясь напротив него.

— Ничего, — согласился он. — Скорее всего. Раз уж он всё ещё не помнит своего прошлого, и формальный ритуал завершить невозможно. вряд ли стоит что-то менять. Пока. Но я подумаю над этим.

Кира промолчала, опустив взгляд.

— А что за ритуал мы будем проводить сегодня? — спросила она, меняя тему.

— По просьбе друга моего отца, — напряжённо сказал Райли. — Он прослышал, что у меня необыкновенный донор, и попросил разыскать одну женщину. Она человек, но у неё побывал амулет потрясающей силы. Естественно, зачарованный камень ей украсть не удалось, иначе бы воцарился тот ещё переполох, но у неё осталась древняя драгоценная оправа. Её надо найти и забрать. Женщине, естественно, стереть память.

— Как магическая оправа вообще попала к ней, если она человек?

Райли замялся.

— Друг моего отца… она была его любовницей, и оправа… была подарком. Потом он захотел её забрать, но женщина банально сбежала.

Кира охнула.

— Да, нехорошо, — согласился Райли. — Другу моего отца грозило суровое наказание за связь с человеком, но мой отец его защитил.

Кира фыркнула.

— Конечно же. Один благородный род вступился за другого. И плевать, что друг твоего отца совершил непростительную небрежность.

— Я изменю это, — серьёзно произнёс Райли. — Правда. Все будет равны перед законом, когда я стану главой Протектората, а мэтр Антейн возглавит Министерство. Но пока мы должны держать всё в тайне, как бы неприятно это ни было.

Кира зябко поёжилась. Она сидела без блузки, в кружевном кремовом лифчике, и хотя ей не было холодно, ей начинало становиться неуютно.

Особенно когда её просили загладить чью-то оплошность. И, возможно, убить невинную женщину. Насчёт «стереть память» она не обманывалась: Протектор, которого так провели, наверняка хотел крови.

— У меня будет твоё слово, что её не убьют? — спокойно спросила она. — Иначе я отказываюсь.

— У тебя есть моё слово, — тотчас же ответил Райли. — Нам нужно вернуть оправу. Мы не знаем, осталась ли в ней сила или нет; прошло порядочно времени, но речь всё же о сильном артефакте. Всё могло случиться.

— Почему вы не нашли оправу сразу?

— Потому что такие артефакты умеют прятаться. Нужна сила, и нужна хорошая связка мага и донора. Сейчас у нас она есть.

Кира слабо улыбнулась.

— Не знала, что я настолько уникальна.

— Куда уникальнее, чем ты думаешь, — мягко произнёс Райли, касаясь её волос. — И куда красивее.

Кира вспыхнула.

— Это намёк, что мне пора раздеваться?

Райли засмеялся.

— Если спросишь меня, то тебе всегда пора раздеваться, когда я тебя вижу. Ты же знаешь, что испытывают молодые мужчины при виде девушек, которые им очень нравятся.

Он прямо смотрел на неё, и в голубых глазах было желание.

— Ты очень мне нравишься, Кира Риаз, — прошептал он. — И я хочу увидеть тебя обнажённой. Не только для ритуала.

Кира медленно поднялась, и он поднялся вслед за ней.

— Помочь тебе раздеться?

Кира несколько секунд смотрела на него. Они оба знали, что чувственная связь была необходима и романтического ужина с кружащим голову вином было недостаточно. Чем ближе они будут друг к другу во время ритуала, чем интимнее будет их связь, тем успешнее он пройдёт. Два обнажённых тела, взгляд глаза в глаза, сдержанная страсть, необузданное влечение и закипающая кровь: сложный ритуал нельзя было удовлетворить ничем меньше.