Сын моего мужа - Кира Полынь

Руслан

Я бы соврал, скажи, что не хотел ее. А врать, как уже говорил, принципиально не собирался.

Трогая мягкое сонное тело, с трудом боролся с желанием сдавить его посильнее, выпуская ту похоть, что туманила башку. Ее немое и слабое сопротивление сыграло мне только на руку — у меня был нехилый шанс переубедить ее, доказать, что будет еще лучше, чем тогда в душе.

Стройные ноги раздвинулись, и Катя тихо ахнула, скорее всего, мысленно оплакивая свое поражение. Но я уже видел нежно-розовую щель, которую тогда так грубо испортил.

Я же реально брал ее как шлюху, даже в мозгу нигде не кольнуло, что что-то не так. Узкая — бывает, шипит — ну тоже возможно. Бухой был, и от этого повел себя как олень.

Но сейчас, когда голова была совершенно чистой, не считая ее запаха, что ударял в кровь адреналином и виагрой, ничего не могло испортить то, что я хотел с ней сделать.

Похрену, что член колом рвет трусы, я переживу, вздрочну, в конце концов. Но Катя должна расслабиться, чтобы я загладил свою вину.

Обхватил ее бедра покрепче и прижался языком, пробуя на вкус.

То, что надо, идеально.

Катюха вздрогнула, но вырваться не пыталась, доверившись, хоть и с трудом.

Погладил кончиком все, что попадалось на пути, прижал язык полностью, согревая ее кожу и дыханием, и теплом, слыша, как тяжело задышала.

Это только начало, красивая. Я тебя до смерти залижу.

Опускался лицом, стараясь попробовать все, что находил, гладил, стучал языком, обхватывая губами выступающий бугорок клитора, ощущая, как невольно она разводит ноги сильнее, давая свое разрешение.

Я тогда даже не думал о том, что может быть иначе. Вот она, лежит передо мной, голая и доверчивая, закрывает глаза и тихо стонет, сверкая стоящими сосками у меня перед глазами.

Воздушная вся, как лебедь белая. С ума сводит.

Пробовал ее и пробовал без устали. Рисовал на ее коже круги, целовал, раздвигая кончиком две розовые складки, пока не понял, что она намокла. Захотела, возбудилось.

Это шарахнуло по башке с силой опущенной кувалды, и я зарычал, едва сдерживаясь, чтобы ввести пальцы медленно, а не мощным толчком.

Прочувствовав фишку, Катя напряглась, замирая на несколько секунд, но стоило пальцу войти на одну лишь фалангу, слишком шумно вздохнула, поджимая бедра на моих плечах.

— Тихо, малыш, я аккуратно.

Вроде услышала и даже немного расслабилась, позволяя увести палец назад и вновь вернуть на место.

Я всеми силами старался не торопиться, напоминая себе, что это чуть ли не первый раз и спешка все испортит. Она становилась все более мягкой, податливой, и испачкав меня смазкой, позволила ввести еще один палец, потихоньку набирая скорость.

Слушал, как сдержанно она постанывает, и хотел большего. Чтобы кричала, чтобы просила еще и еще, ведь у меня было! Столько, сколько ей бы потребовалось, и даже больше!

Погружая в горячую тесноту уже три пальца, по рваному дыханию понял, что она близко. Скоро моя дебильная кончит, рассыпаясь в моих руках сладкой патокой, и гонимый этой мыслью, только сильнее набросился ртом на розовую мякоть.

— Руслан!..

Двигался в ней, прикипая взглядом к приоткрытым губам, намертво привариваясь к дрожащим ресницам и слушая стоны.

Она заметалась, обхватывая свои плечи руками, и мышцы ног ощутимо задрожали, вминая меня сильнее.

Похрену, лишь бы кончила и дала мне то, что диким голодом кипело в груди.

— Лан!

Вскрикнула и замерла, распахивая сочные губы в немом крике. Не мог насмотреться, все мало. Секунды утекали все быстрее, а я залип, не в состоянии даже моргнуть.

Нереальная.

Боги, какой же я ебанат, что тогда ушел! Я едва не упустил ее, чуть не потерял в сером хороводе дней, навсегда упуская из жизни.

— Руслан, — позвала тихо и протянула руку, зовя к себе.

Рухнул рядом, прижимая к груди растерянную и немного удивленную Катю, чувствуя, что дышать стало легче.

Стоило ей довериться, как меня попустило. Тонкая струна, до предела натянутая в нашем общении, наконец лопнула, звеня катькиным криком в моих ушах.

— Зачем ты со мной так…

— Потому, что ты этого заслуживаешь, — забросил одну руку за голову, убедился, что Катя удобно лежит на плече, и уставился в потолок. — Так будет еще много раз, пока не будешь готова. То, что было в первый раз, Кать, мой косяк. Мой и ничей больше. Ты не виновата в том, что я нажрался в хлам и нихера не понял.

Чувствовал, как щекочет меня ресницами, моргая, и думает.

Ничего, время есть, я успею себя оправдать и загладить вину. Главное, чтобы она не закрывалась, а остальное фигня.

— Руслан?

Повернулся на голос, видя, что Катя встает на локоть и смотрит на меня в упор, будто я ей денег должен.

— Что?

— Поцелуй меня. Пожалуйста.

Секунда тебе на вдох, Катя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍