Не родные - Ольга Джокер

Кирилл

Приходит одно короткое сообщение: «Забери меня».

Этого достаточно для того, чтобы наплевать на все свои дела и планы.

Спустя пятнадцать минут я, крепко вцепившись в руль, мчу по загородной трассе сквозь затяжной ливень, с которым едва справляются дворники.

В это время пытаюсь понять, каким образом моя ровная, устоявшаяся жизнь круто свернула не туда? Какого чёрта я стал раздражительным, нервным и злым, хотя раньше казалось, нет такого человека, который способен вывести меня из себя? Выходит, есть. Взбалмошная двадцатилетняя девчонка, с появлением которой я утратил спокойствие, сон и аппетит.

Каждый день проходит словно на американских горках. За новым поворотом меня ждут такие крутые виражи, что даже не снилось. И клянусь, я понятия не имею, что будет дальше. Как только появляется ощущение, что всё держу под контролем, Вита упорно и настойчиво доказывает обратное.

Автомобиль заезжает на территорию «Бристоля», без проблем минуя охрану. Выручает «корочка». Я точно не помню, где в прошлый раз высадил Виту, поэтому снижаю скорость и смотрю по сторонам. Дорога, что находится за пределами посёлка, больше похожа на поле боя. Здесь, к счастью, асфальт ровный, недавно закатан.

Наконец, замечаю Виту у ворот трёхэтажного особняка. Стоит под дождём и напряжённо осматривается, мокрая до нитки. Умная ведь девчонка, хорошо учится, но совершенно не приспособлена к жизни. Такое ощущение, что все двадцать лет её продержали под защитным колпаком. Давая отцу обещание о ней заботиться, я и предположить не мог, что меня ждёт. Знал бы, во что ввязываюсь, — на всякий случай скрестил бы пальцы.

Тормознув машину, спрыгиваю на асфальт. Пытаюсь в глаза заглянуть, но Вита отворачивается. И сразу начинает в ушах шуметь — я накрутить себя успел. Что сделали больно, что обидели. Её то оберегать от всего мира хочется, то просто придушить со злости. Поступки детские, нелогичные, импульсивные. Сегодняшняя выходка тому подтверждение. И ведь кому хуже сделала? Явно не мне.

— Что случилось?

Вита молчит и смотрит вниз. Я беру её за плечи, хорошенько встряхиваю.

— Ты меня слышишь? Что он тебе сделал? Полицию вызывать, в больницу ехать? Что?!

— Ты совсем дурак? — огрызается она, вырвавшись и обняв себя руками. — У нас всё прошло замечательно, Кирилл. Идеально.

— Точно?

Вита с вызовом вскидывает на меня свои глазищи. В них дерзость, ликование, азарт.

— С чего мне врать? Просто решила подождать тебя на улице.

Кивнув, открываю дверь и помогаю Вите забраться на заднее сиденье. Достаю из багажника тёплый плед, который всегда лежал здесь на всякий случай. Я думал, этот случай никогда не настанет, и буквально на прошлой неделе чуть не выбросил плед не помойку, чтобы не занимал место. Ан нет, оказался нужен.

— Одежду сними и укутайся.

Я занимаю водительское место, включаю печку на максимум и разворачиваю автомобиль. Еду в сторону дома, посматривая на Виту в зеркало заднего вида. Ждал, что спорить со мной станет, но нет. Послушно расстёгивает куртку, снимает свитер и джинсы. Сама при этом мелко дрожит, светлая кожа покрыта мурашками. Я отвожу взгляд и барабаню пальцами по рулю. Хрен разберёшь, что творится в её голове.

Понимаю, что виноват перед Витой. Привёл в дом Лену, хотя не должен был. И Вита не должна была увидеть всё то, что увидела. В её глазах тогда столько боли и ненависти было, что меня самого до костей проняло, а затем внутренности будто наизнанку вывернуло.

Она повела себя предсказуемо. Защитная реакция включилась: скандалила, спорила и просила исчезнуть, хотя пощёчина была явно лишней. Никто и никогда не позволял себе подобного ко мне отношения. Понятия не имею, что было бы дальше, если бы я вдруг остался. Рано или поздно мы бы либо поубивали друг друга, либо переспали. Ни того, ни другого допустить не хотелось, поэтому я принял решение временно переехать.

Когда мы добираемся домой, на улице уже темно. Открываю ворота, заезжаю на территорию. Сзади ни звука. Я оборачиваюсь и, к собственному удивлению, замечаю, что Вита уснула, свернувшись калачиком на сиденье.

— Пассажир, приехали.

Она не шевелится даже. Я выхожу на улицу. Дождь почти прекратился, под ногами глубокие лужи. Резко дёргаю пассажирскую дверь на себя и смотрю на мирно спящую девушку. Глаза закрыты, глубоко дышит, кутается в плед. Хрупкая, нежная, беззащитная. Исключительно тогда, когда спит.