Порочные - Мира Вольная

Я заскулила.

Волк надо мной напрягся.

А голоса и стоны стали вдруг тише, практически совсем исчезли, шуршание, шебуршение, какой-то лязг. И тишина. Только вдохи и выдохи волка. Но я ощущала, что мы тут не одни. Рядом был еще кто-то, еще кто-то из стаи. Возможно, даже не один. Перед глазами все снова поплыло, поменялся и мой собственный запах.

Нет.

Я слабо дернулась. Потом сильнее. И еще сильнее. Тявкнула, забилась, выворачивая голову, поджимая хвост, впиваясь когтями в слишком мягкую землю.

Отпусти, отпусти меня…

И оборотень разжал зубы, вес его тела перестал вдавливать вниз, и я выскользнула, выползла из-под него. А стоило оказаться на свободе, тут же перекинулась, стараясь скрыть панику во взгляде и дрожь тела от охватившего желания.

Да дери ж его…

Марк обернулся следом. Обернулся легко, будто ничего не случилось, выпрямился, поднимаясь на ноги, нависая надо мной, сидевшей на земле, прижавшей ноги, согнутые в коленях, к груди, обхватившей их руками.

Меня колотило, я ощущала кровь, стекающую по бедру и боку, вернулась боль. Тупая и тянущая, достаточно сильная, чтобы я смогла ее игнорировать.

Когда туман перед глазами рассеялся, я поняла, что не ошиблась. Тут были еще волки: Нэд, Рональд и Клив.

Вчетвером они странно смотрели на меня, чуть ли не с упреком. Напряженные, собранные, нечитаемые. Больше всего напрягал холодный, задумчивый взгляд Марка.

Он не говорил ничего, просто стоял и смотрел. Несколько долгих секунд, может минут. Я уставилась ему за спину, потому что не смогла выдержать этот взгляд, всматривалась в лесную чащу, стараясь прочистить мозги и выровнять дыхание, угомонить все еще тлеющее желание и возбуждение. Понять, что происходит.

Дыши, Бартон.

Мне надо было вернуть самообладание. Снова нормально воспринимать окружающую действительность, ощутить собственное тело.

— Зачем ты на нее напала? — вырвал из оцепенения голос Нэда. Слова звучали рычанием, он буквально выплюнул их, делая шаг ко мне. Маркус поднял, вытянул вбок руку, не давая волку приблизиться. Все еще смотрел холодно и отстраненно, сжав в тонкую линию губы. Все еще молчал. И его взгляд заставлял покрываться мурашками, я словно потерялась в карих глазах.

— Язык проглотила, Бартон? — опять зарычал мужик, стоящий за спиной Джефферсона.

— Что? — вздернула голову, словно сбрасывая с себя зыбкую патоку взгляда Маркуса. Кровь брызнула изо рта. — Я сделала что?

Охренеть…

— Напала на Ленни! — Нэд подался вперед, взгляд сверкал злостью, почти яростью. На скулах ходили желваки, руки он держал в карманах спортивных штанов, на шее вздулись вены. — Марк наказал ее! Или тебе показалось недостаточно?! Ты всегда была злобной сучкой, Бартон!

Я подавилась следующим вдохом, стиснула руки так, что ногти впились в ладони, встала, забыв про наготу и боль. Выплюнула остатки чужой крови, ставшей теперь вдруг отвратительной на вкус, вытерла губы и подбородок.

— Я ни на кого не нападала. Ленни выследила меня и набросилась.

— Она скулила, звала на помощь, просила тебя остановиться, Эм, — покачал головой Клив. — Вся стая это слышала. Нет смысла врать.

Я дернулась, с шумом втянула в себя воздух. А психованная волчица молодец, быстро и ловко сориентировалась. Гораздо быстрее меня.

— Я не слышала, как она звала на помощь, — покачала головой. — Я слишком давно не была в стае, чтобы способность общаться с вами в шкуре волка сохранилась. Я не нападала на Ленни, — повторила тверже, отстраненно замечая, что кровь из ран потекла сильнее.

— Эм, — низко, тихо заговорил Марк, — Ленни позвала на помощь, как только ты начала ее преследовать. Еще в лесу.

И снова — умница Ленни, лузер Эмили.

— Это чушь. Если кто кого и выслеживал, то это она меня. Я просто защищалась.

— И поэтому ты стоишь тут перед нами, — выплюнул Нэд, — а мою жену отнесли к Фрэн еле живую.

Жену?.. Вот так-так, Растяпа-Нэд женился на Ленни… Ясно-понятно. Стало вдруг смешно, смех буквально распирал, и я с трудом сдержала от того, чтобы не расхохотаться. Снова вдохнула и выдохнула, прогоняя туман в голове. Молчала. А стоило продышаться и осознать все до конца, место ненормального веселья заняло раздражение.

Волки все еще ждали от меня какого-то ответа.

— Я не нападала на твою суку-жену, — бросила зло, глядя в глаза Джефферсона.

— Эмили, — заговорил Маркус, и от того, как это прозвучало, мне захотелось вцепиться ему в глотку. — Ленни бы не напала на тебя, она знала, какие ее ждали бы последствия.

— То есть ты мне не веришь? — спросила ровно, стараясь контролировать дыхание и голос. — Три дня назад ты защищал меня перед ними, говорил на башне, что все понимаешь, а теперь считаешь, что я буду заниматься местечковыми разборками? Серьезно, Марк?

— Эм, я…

— Ответь мне, — оборвала его. — Ты правда думаешь, что я опущусь до того, чтобы выслеживать какую-то тупую суку? Гнать ее сюда? Пытаться убить?

— Бартон, чертова стерва, — прорычал Нэд. — Ленни не…

— Заткнись, Нэд, я разговариваю не с тобой, — оборвала волка, ярость снова врезалась в грудь, с такой силой, что стало сложно дышать. Я перестала чувствовать боль в бедре и боку, на шее, тянущее чувство отошло куда-то на задний план. — Да или нет, Маркус?

— Нам просто надо про…

— Нам ничего не надо, — снова встрял Нэд. — Ты злобная, мелочная…

— А ты трус, Нэд, — отбила спокойно. — Тебе проще считать меня тварью, чем открыть глаза на собственную жену. Забыл, как она и ее дружки гнобили тебя с шестого класса, а я вытирала тебе сопли и слюни, лечила синяки и разбитые губы, сидя под трибунами?

— Это не дает тебе права…

— О, да пошли вы все! — не сумела я сдержаться, развернулась и почти бегом бросилась к краю утеса. Я не могла на них смотреть, не хотела слышать. Если останусь сейчас тут, снова перекинусь и наброшусь на кого-нибудь. Драться буду пока не сдохну. Волки и агрессия, агрессия и волки. Хреново, с какой стороны не посмотри.

— Эмили, — позвал Маркус.

Я лишь ускорила шаг, остановилась на самом конце выступа, всматриваясь в темную воду, желая, чтобы она была достаточно холодной, чтобы остудить меня, унять ярость.

— Эм, ты ранена, не делай глупостей! — он шел ко мне, шел быстро, даже, пожалуй, слишком. Но, даже если побежит, не успеет. — Мы проверим…

— Да плевать, — пожала плечами.

— Эмили, мать твою!..

— Иди в жопу, — ответила тихо, боясь сорваться на крик. — Ты и твоя стая. Вы не волки — вы кучка подростков из старшей школы. Так и не выросли.

Я оттолкнулась от выступа и ухнула вниз, слыша разъяренное рычание Джефферсона в спину. Вода и правда была холодной, достаточно холодной, чтобы прочистить мозги и ожечь раны плетью из серной кислоты.