Каждой клеточкой тела - Katherine O.

Я подняла взгляд, стараясь не приближаться к Рону ещё больше. Его глаза были подёрнуты пеленой гнева, они были цвета вечернего леса. Я, как завороженная, смотрела в них. Страх смешивался с желанием, бедное сердце трепетало и тянулось к нему.

– Коснись моей щеки. – Я шире распахнула глаза, но побоялась выполнить его просьбу. Отвернула лицо, и Рон наклонился ниже. – Малышка Мэл, положи руку мне на щёку, – попросил он снова. – Пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты коснулась меня, – хриплым голосом пробасил Рон, задевая губами мочку уха, и пробуждая ото сна коматозных мурашек.

Он слегка отстранился и замер в ожидании. Я повернула голову и подняла трясущуюся руку. Не отводя взгляда от его глаз, я положила ладонь на тёплую, покрытую аккуратно постриженной бородой, щёку. Рон слегка вздрогнул и прикрыл глаза. Через несколько секунд он снова смотрел на меня, но во взгляде не было желания разорвать человека надвое. Он смотрел на меня так, как месяц назад. Так, как будто я – целый мир и лекарство от всех болезней для него.

– Меня это всегда успокаивает.

Я судорожно втянула воздух, даже не заметив, что перед этим перестала дышать. Зачем он это делал? Он ведь отказался от нас. Или нет? Я не умела читать Рона Мориса, поэтому мне оставалось лишь дожидаться, пока он сам озвучит свои мысли и желания.

– Нам нужно поговорить. Поехали.

В тон Рона снова вернулась его обычная решительность и желание командовать.

– Нет, – ответила я тихо, и попыталась забрать руку, но он прижал её своей ладонью.

– Почему? – спросил он.

– Потому что всё уже сказано. – В мой голос вернулась дрожь, а на глаза – слёзы. От Рона не ускользнула моя реакция, он напрягся.

– Когда? – прорычал он.

– Когда перед моим носом закрылась дверь твоей квартиры. А потом ещё когда целый месяц мой телефон молчал. Рон, мне не нужно повторять дважды. Как видишь, я всё поняла с первого раза.

Рон сжал губы и снова прикрыл глаза.

– По-хорошему у нас с тобой никак не получается, Мэлори Дуглас.

Сразу после этих слов Рон схватил меня за талию и закинул себе на плечо. Он решительно шагал из кухни под аккомпанемент моих криков, мужественно выдерживая град ударов кулачками по спине.

– Эй, какого хрена, мужик? – услышала я голос Тейлора.

Рон остановился и повернулся лицом к нашим друзьям. В его голосе были слышны металлические нотки, которые даже самому недалёкому человеку подсказали бы, что сейчас с этим мужчиной лучше не связываться.

– Не смей больше подкатывать к моей девочке, – прорычал он, крепче сжав мои ноги.

Его слова и тон не оставляли сомнений в том, что и как он сделает с человеком, который попытается вмешаться. Весь этот коктейль из мужественности, приправленный собственничеством по отношению ко мне хлынули через моё тело, как самый мощный афродизиак, снова наполняя его жизнью. Я была рада, что распущенные волосы, завесой прикрывающие моё лицо, не дали Тейлору увидеть триумф, который просто так скрыть было бы невозможно. Я всё ещё была его девочкой!

– Мэл… – послышался нерешительный голос Тейлора.

– Прости, – тихо ответила я уже у самого выхода.

Когда входная дверь уже практически закрылась, я услышала голос подруги:

– Тейлор, ничего личного, но у них долгая история, в которой, боюсь, никому третьему нет места. Мне жаль.

Я не слышала искренних сожалений в голосе Джеммы, потому что знала, что наше воссоединение с Роном она будет праздновать первая. Ну, сразу после нас.