Мой хозяин - дракон - Екатерина Вострова

Агата ожидала увидеть за клавишами хозяина дома, но это оказался не он. Посреди большой комнаты, за роялем сидела хрупкая девушка в целомудренно длинном красном платье. Изящная мелодия лилась из-под ее пальцев, рождая в душе самые светлые чувства.

— Розанна?! — Вот уж кого она точно не ожидала увидеть здесь. — Что ты тут делаешь?

Розанна вздрогнула, и резко отодвинулась от инструмента, словно была застигнута за чем-то постыдным.

— Привет, то есть здравствуйте… я… вы… — Она закусила губу от волнения и покраснела.

— Мы вроде бы на «ты», — подсказала Агата. — Что с тобой случилось? Ты в порядке?

Неодаренная выдохнула и снова опустилась на стул перед роялем.

— После того, как ты пропала, меня обвинили в смерти Маркуса, хотели казнить. — Она подняла полные слез глаза, — Прости меня, но я не хотела умирать. Я сказала, что это сделала ты, а не я. Но меня даже слушать не стали…

— Вот черт… — Только и смогла проговорить Агата.

— Все было так быстро… А потом, уже перед самой казнью явился Достопочтимый Хелвин и забрал меня в тайную канцелярию. Я ему все-все рассказала. Он был так добр… Он такой хороший!

Не смотря на все сочувствие к Розанне, девушка почувствовала неприятный укол от этих слов. Добрый? Хороший? С чего это сидящая перед ней девица так нахваливает ее хозяина?

— Обратно мне было уже нельзя, я имею ввиду работать прислужницей в Храме, и достопочтимый был так милосерден, что договорился с моим отцом, предложил мне работу в своем доме…

Агата буквально почувствовала, как от этих слов каменеют все мышцы на теле. Прислужницей может работать только девственница. Вильгельм переспал с Розанной, а потом притащил в свой дом? И именно по этому, он не позволил Агате даже прикоснуться к себе толком, когда она, движимая сжигающим из нутрии огнем, приставала к нему сегодня в холе?

— Я не много неважно себя чувствую… Наверное, токсикоз. — Через силу выдавила из себя улыбку Агата. — Мне срочно надо отойти.

Она пулей вылетела из комнаты с роялем. Такого бешенства девушка не испытывала никогда в жизни. Значит все эти недели, что она сидела запертая в подвале, в надежде, что Хелвин отыщет ее, а он в это время развлекался с другой?

Плевать на то, что она рабыня, а он большой и страшный дракон! Она носит под сердцем его ребенка, так что мог бы проявить хотя бы каплю уважения, и не притаскивать в дом новую постельную игрушку.

Дверь комнаты Вильгельма была закрыта. Она постучалась, затем еще раз.

«Ах, его светлость занята и просит не беспокоить!» — ехидно прокомментировал внутренний голос.

Может быть, все дело было в излишней импульсивности, а может, она никогда не умела, как следует просчитывать последствия своих поступков. Плохое качество для того, кто хотел бы стать юристом, если подумать.

Злость и гнев были плохими советчиками, но Агата накрутила себя уже до такой степени, что просто не могла им противиться, прокусила себе подушечку пальца, и тут же приложила к дверной ручке. «Откройся!» — приказала она. Дверь, наконец, послушалась.

В спальне никого не было. Достопочтимый обнаружился в своем кабинете, за столом, перебирая какие-то бумаги. Агата влетела туда разоренной фурией, громко хлопнув за собой дверью.

Мужчина обернулся. На лице не дрогнул не один мускул, он лишь в немом вопросе поднял одну бровь, дожидаясь объяснений:

Агата скрестила руки на груди, сверля хозяина яростным взглядом.

В конце концов, игра в гляделки дракону надоела, он пожал плечами и вновь вернулся к изучению бумаг на столе.

Только сейчас, девушка поняла, что с того момента, когда они оказались дома, он ей почти ничего не сказал. А теперь еще, судя по всему, он собрался делать вид, что вообще ее не замечает.

— Мы так и не поговорили. — Наконец, произнесла девушка, дрожащим от плохо сдерживаемых эмоций голосом.

— А разве нам есть о чем разговаривать? — Вильгельм все же снова повернулся, глядя с прежним безразличием.

И Агата не выдержала. Вся боль, гнев, переживания последних недель слились воедино. Она замахнулась, намереваясь отвесить этому самовлюбленному бездушному мерзавцу пощечину, вкладывая в нее все то, что она хотела, но была не в силах сказать.

Ее рука почти достигла цели, как вдруг Хелвин буквально растворился в воздухе, обратился в метнувшуюся черную тень. Спустя секунду мужчина уже был у нее за спиной, заломив ей руку назад, крепко удерживая, не давая даже пошевелиться.

— Отпусти! — Закричала Агата.

— Ты сама нашла меня во дворце. — Зашипел он ей прямо на ухо. — И сюда ты пришла тоже сама.

— Пришла, потому что очень хотелось открыть тебе глаза на то, какая ты жуткая скотина!

— Что еще, тебе хотелось мне открыть, девочка моя? — Он говорил обманчиво ласковым тоном, но при этом с каждым мановением все больнее сжимал руку.

— Я не твоя! Слышишь, ты, грязное животное! Никогда не была и никогда не буду!

В ответ на это Хелвин неожиданно выпустил ее, грубо толкнув от себя. Открыл дверь кабинета, указывая на выход.

— Рад слышать. Как только родиться ребенок, отправлю тебя в твой мир. А до того момента, предлагаю свести наше общение к минимуму.

— Я не оставлю тебе ребенка! Он мой! — Девушка скрестила руки на груди, при этом и, не собираясь уходить. Разговор был еще не закончен.

— Это не обсуждается. А сейчас будь добра, покинь меня. Благодаря тебе у меня теперь очень много дел.

— Ох, ну конечно, как я могла отвлечь великого и ужасного дракона! Вдруг ему не хватит времени, что бы развлечься с новой подружкой. Знаешь, ты… ты просто — сволочь! Ненавижу тебя!

Руки так и чесались попытаться снова залепить пощечину, но Агата чувствовала, что была уже на грани истерики. Если она не уйдет сейчас, то просто позорно разрезвится. А ведь она так гордилась своей выдержкой!

Но уже в дверях кабинета, Вильгельм неожиданно перехватил ее за запястье, разворачивая к себе.

— О какой подружке идет речь? — На этот раз в голосе не было ни сарказма, ни обманчивой приторности.

— Это тебя надо спросить! — Девушка попыталась вывернуться, но Хелвин держал крепко.

— Ты вламываешься в мой кабинет, пытаешься ударить, сыплешь оскорблениями, и я еще должен сам догадаться, что твориться у тебя в голове?

Агата отвернулась и поджала губы. Сволочь, мерзкая скотина! Еще и делает вид, будто ничего не понимает! Даже не спросил, что с ней случилось за эту неделю. А ведь могло быть все, что угодно, вплоть до выкидыша на нервной почве. Может быть, ей срочно надо к врачу. А ему, судя по всему, все равно…

Она почувствовала, как по щеке предательски покатилась слезинка.

— Агата… — Она почувствовала, как теплый палец осторожно вытирает ее щеку.