Бешеный - Виктория Победа

— Я…

— Ты… — Миша выжидающе уставился на меня, как всегда тонко считывая любые изменения в мимике.

Я смотрела в его глаза и словно падала в пропасть со скалы. Идея пришла в голову неожиданно.

— Фильм смотрела, взгрустнулось. Захотела смыть с себя весь негатив, — даже глазом не моргнула, выпалила все как на духу.

— Ты. Плакала. Из-за фильма? — Багиров вопросительно поднял бровь, а затем притянул меня за шею к себе. — Хуйней страдаешь, Ник. Вот честно, — горячие губы опустились на мои, сминая и подчиняя себе.

Я снова шла на поводу чувств и эмоций, тонула в шторме под названием «Михаил Багиров». Руки сами обвили мощную фигуру Миши, пока губы грубо сминались мужчиной. Затем все прекратилось. Он коснулся моего лба своим и прошептал:

— О чем хоть фильм был?

Вся горела от макушки до пят, словно в кипящий чан опустилась. Я нервно передернула плечом, проговаривая следующие слова:

— Там о ребенке из детского дома. От него семья отказалась, печальная история. Он вырос и стал достойным сыном недостойных биологических родителей. Другая семья воспитала. Что-то типа личностного роста и преодоления жизненных трудностей.

— Грустный фильм, говоришь? — Миша провел большим пальцем по моей щеке. В каждом касании чувствовалось тепло.

— Да, — опустила ладошки на грудь Миши, считывая его ускорившееся сердцебиение. — Я просто детей люблю, а главного героя совсем малюткой отдали в приют. Представляешь, какой ужас? — подняла голову, утыкаясь в четко-очерченный подбородок. Кадык дергался в такт тяжелому дыханию.

— Нда, ну бывают такие ситуации и в жизни, что тут сказать. Но ты, пожалуйста, прекрати расстраиваться хотя бы из-за выдуманных. Лады? — пятерня опустилась на спину, поглаживая в нежнейшем жесте, граничащим с грубостью. Он весь сплошное противоречие. Моя топорная нежность.

— А ты как к детям относишься? Смог бы такого маленького забрать? — кажется, в этот момент я точно перестала дышать, рассматривая Мишу так внимательно, как еще никогда в своей жизни никого не рассматривала. Будто бы от его ответа, по меньшей мере, зависела моя жизнь. Фильм я смотрела, как же. Господи, дай мне сил преодолеть этот ужас и проговорить четко, что не было никаких фильмов, тут реальность. Лицо Багирова на мгновение стало нечитаемым, а затем вытянулось.

Миша опять скептически рассмотрел меня, после чего скривился.

— Ну не сейчас явно, куда нам дети? Молодые и горячие, а ребенок — это сопли, слюни и какахи каждый час. Я тебе говорю, моя племяшка сестру своими вялыми кучками разнообразных оттенков и ядреного запаха обстреляла в первые месяцы. Каин даже думал нанять в помощь Насте кого, но она выгрызла себе шанс полностью самостоятельно ухаживать за Милкой. Хотя знаешь ли…без сна и отдыха Настя была похожа скорее на тень, пусть и счастливую. Так что…не знаю, Ник. Явно не сейчас бы взял, а так дело благородное. Без базара. Но уже не потрахаешься так, как мы с тобой любим, — взгляд Багирова потемнел.

Что может чувствовать человек, получивший свой приговор? Боль, отчаяние? А может в конце приходит принятие? Вероятно, именно это случилось тогда со мной. Я приняла ситуацию, пуская свое тело в бурное течение, слабо держась на поверхности.

Сопли, слюни и какахи.

Мне казалось, я была в шаге от того, чтобы захлебнуться собственной болью или утонуть в озере из слез. Совсем как Алиса. Только она в конечном итоге выгребла. А я совсем не выгребаю.