Сладкое лето - Ашира Хаан

— Привет, Настен, — голос, который я не слышала почти пять лет, но узнала с первого же звука. — Я соскучился.

Ах ты ж, сука какая, соскучился он.

— Ты чего молчишь, не узнала?

— Узнала.

— А ты скучала? Нет, молчи, Андрей уже рассказал, что нет.

— Нет.

— Ну, я так и сказал. Но ты просто отвыкла. Небось выла в подушку первый месяц, но гордая, не позвонила. Настен, мы ведь созданы друг для друга, зачем тебе убегать?

— Ты уже развелся?

— При чем тут это?

— Пока.

Я его тут же заблокировала, но вряд ли это поможет, если он нашел мой номер.

Как Вик нашел мой номер?!

Розовый карамельный шар, в котором я прожила два счастливых бездумных месяца, трескался с оглушительным грохотом, и меня вот-вот ждала встреча с реальностью.

Так стоит ли тянуть и закрывать глаза ладошками? Будто, если не увидишь цунами, оно тебя не сметет.

Остался август.

Целый месяц с Максом.

Но этого не будет.

Я снова взяла в руки телефон.

— Солнышко, это не подождет? У меня тут немного неожиданный очень срочный внезапный спонтанный переезд! — Макс отозвался с первого гудка и почти кричал в трубку, а на заднем плане раздавался грохот и скандальные голоса.

«Солнышко»? Его осколком моего карамельного шара ранило?

— Я быстро, — выдохнула я в трубку. — Макс, мы расстаемся досрочно.

— В смысле?.. — оторопело сказал он гораздо тише, но шум в трубке только усилился, и мне пришлось прижать телефон вплотную к уху, чтобы расслышать ответ.

— Почему?

— Я влюбилась. — Сказала, и сразу почувствовала, как ко мне вернулись силы. Даже дышать легче стало. — Я тебя ревную и хочу себе. Ты предупреждал, что это невозможно. Так что — прощай.

— Ты с ума сошла?!

— Нет, мне просто не нужны все эти проблемы. Делить тебя, ревновать тебя, страдать по тебе. Все, пока.

— Блин, Ася!

Но я уже выключила телефон.

Вот и все.

Я выдохнула.

Вот и все.

Лето кончилось досрочно.

Пусть лучше Макс отоспится оставшийся месяц. Ну или нагуляется вволю по брюнеткам в джакузи. Можно для разнообразия добавить рыженьких. Веселый разнообразный секс он, может, еще и с женой осилит, а вот сразу целую толпу в постели она ему вряд ли разрешит.

Хотя кто их знает, эти договорные браки, может быть, там после загса самый разврат и начинается? Кто сказал, что невеста будет скромна и непорочна? Может, она Макса еще чему-нибудь новенькому научит?

И почему я думаю, что она будет не рада? Вдруг она там дни считает и дрочит на фоточку Макса в фейсбуке? Я бы так и делала на ее месте.

Но я пристрастна.

Надо было раньше сообразить, что такое веселье не пройдет бесследно. Как говорила бабушка: «Много смеешься, не пришлось бы плакать». Вот, пришлось. Думала — опытная. Думала — раз и навсегда защитила свое сердце от прорех. Думала, что научилась на своих ошибках с первого раза.

Что ж, в будущем буду умнее.

Можно поехать домой и провести август с мамой и отчимом. Вик туда точно не сунется.

Я открыла календарь с заказами.

Вот черт!

Завтра утром мне отдавать сложный торт для одной из любимых клиенток.

Она обожает мои эксперименты. Что бы мне ни пришло в голову, она всегда готова это попробовать. Я обещала ей торт с кофейно-шоколадным муссом без сливок, горьким и шероховатым, раскрывающим остроту и горечь этих диких культур, вроде бы прирученных человеком, но в сердце своем, в тайной глубине оставшихся зельем для магических ритуалов.

И тут даже чили, обычно играющий с шоколадом вместе, был бы лишним. Но его острота включает физическое ощущение тепла, и, когда вступает малиновое кремю, прохладно сливочное и нежное, контраст бьет по нервам, заставляет заблудиться в ощущениях. Базиликовый бисквит просто завершает безумие. И нейтральная глазурь — несладкая, все покрывающая, темно-синяя с мерцающими в глубине золотистыми искрами, как звездное небо.

Такой должен был быть торт.

Я обязана его сделать, а потом хоть трава не расти.

Просто не думая, не страдая. Пошла на кухню, взяла миску, достала пакет с горьким шоколадом и кофейную пасту. Замочить пластинки желатина, вылить в сотейник сливки и малиновое пюре… Все как всегда.

Почему-то даже не удивилась, когда затрещал дверной звонок.

Глупый мальчишка.

Инфантильный и жестокий, как все они.

Наплевать на свой едва ковыляющий бизнес, наплевать на мои чувства и планы.

Только его «хочу» имеет значение.

Дверь я открыла — и Макс снес меня к противоположной стене, вжал в нее, впился губами, прикусил почти до крови.

— Все бросил из-за тебя! — выдохнул огнем в ухо, как дракон. — На все наплевал.

Я так и подумала.

— Не согласен с твоим решением. Мы не расстаемся.

— Макс, ты слышал, что я сказала? — Я попыталась отстранить его, но он только сильнее вдавил меня в стену, так что не выбраться. На нем была снова его любимая белая футболка с рубашкой поверх, а темная и сладкая угроза вчерашней ночи растворилась. Но пах он как всегда. Перцем. Кардамоном. Имбирем.

Остро-пряно-жгуче.

Как же я его…

— Слышал.

Он прикусил мою губу, засунул язык мне в рот и выманил мой, почти насильно, почти без разрешения, если не учитывать, что я уже дала ему вечное разрешение делать со мной все, что угодно.

Но это не значит, что я не могу сопротивляться. Наоборот.

— Я не согласна на кусочек тортика. У тебя осенью будет свадьба. Уйди.

— Не будет у меня никакой свадьбы. И не было никогда.

Подняла на него глаза. В горле ворочался ершистый холодный ком. Я попыталась его проглотить, но он впился шипами и не желал проталкиваться внутрь. Я еле выдавила из себя:

— Ты ее придумал?

Удовлетворенно кивнул, лучась довольством. Как будто подвиг совершил.

Обдирая горло шипами, холодный комок проскользнул в живот и притаился там ледяным камнем.

— Чтобы глупенькая Ася сама не потащила тебя под венец, да? Девочки ведь такие дурочки. Надо обмануть, ведь если честно все рассказать, тебе не обломится три месяца задорного секса.

— Да! Да! Откуда мне было знать, что ты — такая! — Макс с досадой взъерошил свои волосы. — Я давно уже понял, что ступил!