Запретный плод - Сьюзен Джонсон

— Я должен сказать тебе коечто очень важное.

— Знаю, папа, я всегда буду осторожен. Герцог улыбнулся живости сына, испытывая огромное удовольствие от того, что Жюстен счастлив. По крайней мере, дети не страдали изза его неудавшегося брака.

— Это касается твоей матери и меня, — сказал герцог таким тоном, что Жюстен придержал коня и вопросительно взглянул на отца. — Я попросил ее о разводе.

— Ну, наконецто, — кивнул Жюстен. Герцог явно не ожидал такого ответа.

— Тебя это не волнует? — Как отец он чувствовал ответственность за своих детей.

— А почему ты так долго ждал? — спокойно спросил сын.

Герцог довольно подробно рассказал о Дейзи, добавив:

— Я хотел бы, чтобы ты увидел ее, прежде чем уедешь.

— С удовольствием, — ответил Жюстен, понимая, какие глубокие изменения происходят в жизни отца, — Жюли тоже поддержит тебя, папа. — Слова Жюстена обещали поддержку отцу. — Но, — добавил он с усмешкой, — я доволен, что буду на пути в Египет, когда начнется фейерверк. Ты ведь знаешь, что маман обратится к судьям?

— Да, это будет чертова кутерьма, — вздохнул Этьен. — Она поднимет на ноги всю судейскую братию, а заодно и министра. Консерваторы будут стоять насмерть. Мне даже думать не хочется о разговоре с ее кузеном архиепископом.

— Не забывай, что красавица Монтеньи, — сказал Жюстен, изогнув бровь, — спустит на тебя своего стареющего советника Жезу. — Он широко улыбнулся. — Возможно, Египет недостаточно далек? Есть еще Индокитай. Ты не желаешь посетить Восток?

— Еще как, — ответил герцог с ухмылкой, — но, к сожалению, мое отсутствие не решит проблемы. Я серьезно хочу жениться на Дейзи, это единственное, что меня обнадеживает после стольких лет пустоты. Слава тебе, Господи, это последний династический брак в нашем семействе. Жюли счастлива. А ты…

— Я счастлив, папа, и не собираюсь жениться в течение ближайших десяти лет. Герцог улыбнулся.

— Если молодая жена Робера не закрутит тебе голову.

— Папа! — его ответ был отговоркой и протестом одновременно. — Она флиртует с каждым.

Они пересекли Руйе Риволи, движение все еще было редким — встречались только торговки и торговцы, идущие на рынок, да изредка попадался случайный фургон.

— Я просил Жюли повидать меня, после того как Гектор позавтракает. Ты не хочешь присоединиться к нам?

Жюстен колебался, его день был занят предотьездной суетой, но, помня, как отец с детства утешал его в трудных ситуациях, всегда помогал советом, деньгами или влиянием, он сказал:

— Разумеется, папа.

Когда спустя полчаса Жюли вошла в двери столовой, Жюстен сказал:

— Он наконец сделал это. Замечательная новость — затем, обращаясь к племяннику, спросил: — Эй, Гектор, скажи дяде Жюстену, что ты хочешь, чтобы я привез тебе из Египта?

— Верблюда, — ответил Гектор. Жюстен с удивлением посмотрел на сестру.

— Ты говорил о Египте в течение нескольких месяцев. Поэтому даже двухлетние дети знают, что такое верблюд, если ежедневно слышат об этом. — Жюли улыбнулась.

— В его возрасте я не знал, что такое верблюд.

— Папа не ездил тогда в Египет. Правда, папа? — спросила она, поворачиваясь к отцу, который держал Гектора на коленях и показывал ему движение астрологических знаков на своих карманных часах.

— А что касается новости, скажу одно — наконецто.

— Почему все говорят мне «наконецто»?

— Все знают, что ты и мама никогда не ладили.

— В этом нет ничего необычного.

— Возможно, — вставил Жюстен. — Для вашего поколения.

— Ты собираешься воспользоваться услугами Бурже?

— Почему все думают, что я нуждаюсь в Бурже?

— Папа, иногда ты так наивен, — сказала Жюли отцу, который считался наименее наивным человеком в Париже. — Мама скорее предпочла бы увидеть тебя мертвым, чем разведенным.

— Каким разведенным? — спросил Гектор, на минуту приостанавливая свои попытки разобрать часы Этьена и пристально глядя на мать.

— Иногда люди не ладят, и тогда они получают развод. — И в ответ на поднятые брови отца она пояснила: — Он, безусловно, достаточно услышит об этом в ближайшие месяцы. Я хочу быть честной. Как ты, папа.

Последнюю фразу она сказала так горячо, что Этьен невольно улыбнулся.

— Возможно, хотя, я считаю, мы могли бы продолжить обсуждение этого вопроса чуть позже. Я просто хотел сообщить эту новость сам, прежде чем это сделает ктонибудь другой. — И добавил с улыбкой: — Я стал пропускать свои визиты к Гектору.

— Мы всегда ждем тебя, папа. И ты знаешь это. Что бы ни случилось. Ты можешь приезжать к Гектору, когда тебе удобно. Если меня не будет дома, я могу отдавать распоряжение няне, чтобы она приводила его к тебе. Ой, пора спасать твои часы! Теперь его можно отвлечь только клубникой.

Обратившись к Бурже, герцог де Век уже не выглядел таким добродушным, каким был с детьми. Фелис Бурже точно и кратко прокомментировал ограничения в законах Франции относительно разводов. К сожалению, в данном случае не было и речи о взаимном согласии. У Изабель был выбор: подавать прошение относительно развода или оспаривать ходатайство герцога. Тогда слушание могло тянуться в судах бесконечно изза взаимных претензий и апелляций. Кроме того, если герцогиня подаст прошение относительно того, что в случае развода она понесет серьезные материальные убытки, наиболее вероятно, что министру юстиции, Корте Монтеньи, это дело может показаться не только трудным, но и…

— Вы хотите сказать, что решение этого вопроса невозможно? — тон герцога не оставлял сомнений о его отношении к словам адвоката. Бурже был очень молод. Возможно, его репутация была не совсем заслуженной. Достаточно ли у него опыта?

— Почему невозможно? Просто я хотел обрисовать препятствия.

Фелис Бурже, сын крестьянина, пробившись благодаря усердной работе и своим способностям, хорошо умел видеть препятствия. В этом ему не было равных. Люди из привилегированных классов, такие, как герцог де Век, препятствия не любили. Могут ли те, кто привык повелевать, понять, насколько серьезны препятствия, стоящие у них на пути?

— Как долго может продлиться бракоразводный процесс? — спросил Этьен, поскольку Бурже не сказал, что развод невозможен. Если бы Бурже это сказал, герцог попросту нашел бы другого адвоката.

— Брат герцогини — министр юстиции. Это плохо для нас. — Молодой адвокат наклонился вперед, подчеркивая эти слова.

— Конечно, это большая помеха.

— Огромная, — уверенным тоном добавил адвокат, — но преодолимая.

— Как долго это продлится? — повторил Герцог.

— Это зависит от герцогини. Вы говорите, что она против?