Запретный плод - Сьюзен Джонсон

— Да, я знаю.

Покуда день постепенно сменялся сумерками, они лежали на кровати, обняв друг друга, целовались, разговаривали, смеялись, сходясь во мнении, что этот мир — лучший из миров.

— Будь моей женой, — спокойно сказал Этьен, проводя кончиком пальца по шелковистой брови Дейзи.

— Я могла бы, если бы ты уже не был женат. — Дейзи была счастлива, но она помнила о реальности.

Он хотел ее навсегда, чтобы она была рядом, заставляла его улыбаться, даря ему радость и желание думать о будущем.

— Не шути. Я поговорю со своим адвокатом завтра. За достаточно большие деньги Изабель будет благоразумной. Бог мой, наш брак с ней был основан на практической выгоде.

— Ты уверен? — Дейзи не имела в виду Изабель. Был ли он так уверен в своих чувствах к ней, человек, известный своим непостоянством? Его ответ не имел значения. Хотя в зависимости от его ответа, переполненная любовью, она позволила бы ему что угодно.

Этьен не хотел, чтобы она жертвовала собой. С ним это было впервые в жизни. Он хотел, чтобы она чувствовала, что он полностью предан ей.

— Ты согласна?

— Если это необходимо.

— Нет никакой необходимости, — произнес он низким голосом.

— К твоему сведению, я тоже так думаю.

— Хорошо.

Она ответила ему с улыбкой.

— Я пыталась, я думала, что могла бы быть с тобой даже несколько мимолетных минут в неделю, если это все, что мне предназначено, но в конечном счете оказалось, что я предъявила себе невозможные требования.

— Я это заметил, — сказал он, широко улыбаясь.

Они строили планы на будущее, на их радостное будущее.

Этьен Мартель, герцог де Век, никогда не был в жизни так счастлив. И Дейзи понимала, откуда это счастье.

— Вы, должно быть, шутите, — ледяным голосом сказала Изабель, сидя в собственной гостиной за столом, сервированным серебряным чайным сервизом.

— Поверь мне, я никогда в своей жизни не был так серьезен. Я хочу развода.

Полный планов на будущее, счастливый, герцог пришел, чтобы поговорить с ней после ее возвращения из Дювиля. Он решил рассказать о своих планах прямо и открыто. Он решил также, что щедро заплатит Изабель за свою свободу.

Она могла бы инициировать развод, он согласен взять всю вину на себя, он согласится на любые ее требования и не станет ни против чего возражать. Он не будет сопротивляться. Изабель должна просто назвать цену.

— В нашем семействе никогда не было разводов. Я не хочу даже слышать об этом.

— Мир меняется, Изабель. Даже церковь потеряла власть над разводами во Франции. Закон принят семь лет назад, потому что население потребовало этого.

— Это верно. Что только творится с политикой в этой стране сегодня! Черни позволяют иметь голос. И ты видишь, что из этого выходит. Нет, Этьен, никогда не было разводов в семействе Монтеньи и никогда не будет. Тебе молоко или лимон?

Герцог втянул в себя воздух и пристально посмотрел на паркетный пол под ногами, затем сказал:

— Лимон.

— Шарль в Дювиле спрашивал о тебе. — Жена протянула ему чашку чая. — Я напомнила ему, что ты ненавидишь соленый воздух. — Она сказала это с умыслом, в своей обычной беспардонной манере.

— Дело не в ненависти к соленому воздуху. Я был занят.

— С этой новой твоей любовницей?

— Я намереваюсь получить развод, Изабель, — сказал он, игнорируя ее вопрос. — Если ты не начнешь бракоразводный процесс, его начну я.

— Должно быть, она особенная, — ее улыбка была холодна. — Сообщите ей, что я не имею никакого намерения разводиться с вами. Кроме того, — голос ее постепенно повышался и становился оскорбительно визгливым, — если ты будешь продолжать это безумие, я буду бороться с тобой в суде… вечно.

— Изабель, мы можем вести себя разумно? Наш брак не был все эти годы, — он подбирал слова, пытаясь оставаться любезным, — союзом близких друзей.

— Два самых старейших семейства во Франции объединились в нашем браке, Этьен. Это было основой нашего брака, и это остается разумной основой нашего союза. Я не припоминаю свадебных клятв, требующих «дружбы».

— Возможно, я требую дружбы.

— И конечно, той, которой недоставало в нашей жизни, — кончики ее бровей насмешливо приподнялись. — Или тебе нужно чтонибудь еще?

— Я определился, Изабель, — он отставил чашку с нетронутым чаем.

— Нет, тебе нужна только молодая женщина, — вспылила она. — Ты знаешь, сколько раз я видела этот блеск в твоих глазах? Ты помнишь, сколько раз это было? — Ее голос стал пронзительным. — Я потеряла счет, ты потерял счет, но они были неизменно молоды, привлека тельны и доступны. — Ее кожа побелела от негодования, бриллиантовое колье семейства Монтеньи подпрыгивало.

— Ты сошел с ума. Ты не нуждаешься в разводе. Это обычная для тебя ситуация, Этьен.

— Дейзи другая. Она не имеет ничего общего с моими прошлыми авантюрами.

— Мой Бог, Этьен, посмотри на себя. Ты стар. Она не хочет тебя. Она хочет твоих денег.

Конечно, это было не так. Этьен был все еще одним из самых красивых мужчин в Париже, во Франции. Изабель не знала другой части мира, но подозревала, что он добьется успеха и там. Ее тон стал более спокойным, так было всегда, когда она чувствовала, что спор может быть улажен. Скандалом Этьена не победить. Он просто позволит всему идти своим путем, а сам будет делать посвоему. Она чувствовала это.

Он, как всегда, пожал плечами.

— Возможно, ты права, — сказал он спокойнее. Все, чего он сейчас хотел, — уйти от ее пронзительного голоса, позолоченных комнат, которые служили де Векам в течение четырех сотен лет, от показного гнева Изабель, который всегда его раздражал. — Я обещал Валентину, что сегодня вечером буду в своей квартире. Кстати, скажи Гектору, что завтра он получит от меня новую игрушку.

Ему хотелось пойти в детскую и взять на руки своего внука, поиграть с ним. Но не стоило тревожить ребенка изза хаоса в собственной жизни. Я не буду возвращаться в замок де Веков, подумал он, что бы ни случилось. Выиграю я дело или нет, возвращаться я не буду.

Еще один день здесь он не смог бы выдержать.

— До свидания; Изабель. — Он не сказал «прощай». Это было бы лицемерием. Его вежливая любезность все еще оставалась при нем. — Если тебе чтонибудь будет нужно, сообщи мне.

Она не ощутила переломности момента. Этьен часто бывал в отъезде, гораздо чаще, чем дома.

— Мы званы к принцу Шабору через две недели, — сказала она, — Альфонс ждет тебя.

— Не забудь сказать Гектору об игрушке, — сказал герцог и вышел из комнаты, чувствуя, как старо все то, что говорила Изабель.