Я тебе запрещаю - Лана Пиратова

И я решаюсь. Встаю на цыпочки, приподнимаюсь. Тянусь к нему. И касаюсь его губ. Отстраняюсь.

Он стоит неподвижно. Только смотрит. Тогда я рукой за шею наклоняю его к себе и опять целую. Без языка. Просто сминаю его губы.

— Настя… — шепчет он мне в губы.

Его руки уже на талии и сильно сжимают меня. Но губы его до сих пор просто позволяют мне целовать его. Нет того напора, к которому я привыкла. И я сама целую его. Облизываю языком губы и просовываю язык ему в рот. Но все равно не отвечает. Только закрывает глаза.

Как будто просто позволяет мне целовать себя. Я отпускаю его губы и целую в щеки, нос, глаза. И опять в губы. И он сам приоткрывает их и уже его язык проникает в меня.

Руки его скользят на бедра. Сжимают их. И я чувствую, как растет возбуждение между нами. Внутренне ликую этой маленькой победе. И жду. Жду его действий.

Он просовывает пальцы в задние карманы моих джинсов. Надавливает. Прижимает к себе. Но вдруг отрывается. Вынимает пальцы.

— Что это? — спрашивает, нахмурившись.

Я еще под впечатлением от нашей близости не сразу понимаю, о чем он. Оборачиваюсь. В его руках визитная карточка Артура.

И мгновенно прихожу в себя.

— Что это? Я спрашиваю, — говорит Рустам жестко и отстраняется от меня. — Откуда это у тебя?

Закусываю губу. Я не хотела говорить ему про Артура. Не хотела. Но придется.

— Ты что, встречалась с Артуром? — он опять нависает надо мной. Но теперь уже в его глазах только злость и ярость.

Молча киваю.

Рустам ударяет кулаком в стенку. Открывает шкафчик и достает зажигалку. Поджигает визитку и кидает ее в раковину.

Кладет руку мне на шею и прижимает к стенке.

— Я тебя зачем к Марии Эдуардовне отвез?

Испуганно смотрю на него.

— Что вы с ним делали? Дома были? — продолжает допрос, чуть сильнее нажимая рукой на шею.

— Нет, — чуть слышно произношу я. — Ездили кататься на коньках.

— На коньках?! — взрывается он, как будто я как минимум призналась в том, что занималась проституцией на выходных.

Потом резко отпускает меня, отходит и говорит с ухмылкой:

— Ты хотела знать, трахнул ли я кого-то на выходных?

Мотаю отчаянно головой. Нет! Я не хочу теперь этого знать! Не хочу!

— Да, — зло произносит он. — Я трахнул здесь другую телку. Вот прямо здесь. Возле этой раковины. Нагнул ее и трахнул!

— Нет! — кричу я. — Замолчи!

— Что такое, Настя? — он приподнимает бровь. — Может, вернешься к бабушке? И к Артуру?

Хватает меня за запястье.

— Сколько раз вы виделись? Сколько? — шипит в лицо.

Потом резко отпускает, отталкивая.

— Собирай вещи и катись к нему!

— Рустам!

— Что?!

— Не надо. Я больше не буду.

— Что ты не будешь? — спрашивает, засунув руки в карманы и ухмыляясь.

— Ничего не буду. Мне не нужен Артур. Не нужен.

— А кто тебе нужен?

Поднимаю на него взгляд.

— Ты.

Довольно улыбается.

— Уверена?

— Ты мне нужен.

Усмехается и уходит. Оставляя меня одну.

Следующее дни проходят у меня как в тумане. Я, вроде, хожу, ем, езжу в университет, учусь. Но все это происходит как будто не со мной. Как будто не я отвечаю на вопросы, смотрю в окно автобуса, читаю книгу. Не я. Я как будто наблюдаю за собой со стороны.

Рустам опять редко появляется дома. И в те минуты, когда мы пересекаемся на кухне или в коридоре, я даже не смотрю на него. Не знаю, почему, но мне не хочется ни видеть его, ни разговаривать с ним.

Он как будто что-то убил во мне. И мне страшнее всего думать, что убил он меня.

Пятница. Я сижу дома одна. Я уже привыкла к этому. Раздается звонок в дверь и охранник передает мне пакет от курьера. Пару недель назад это вызвало бы у меня удивление, но сейчас я беру пакет, лишь пожимая плечами. Ставлю его в коридоре и почти забываю о нем.

Лишь когда прохожу мимо спустя пару часов, решаю заглянуть что там.

Внутри красивые коробки и открытка. В ней приглашение на вечер в честь юбилея основания компании моего отца. Открытка подписана Марией Эдуардовной. Там же она написала, что присылает мне платье и туфли для этого вечера и что в четыре часа ко мне приедет стилист. Начало приема в семь.

Мария Эдуардовна пишет, что на вечер меня отвезет Рустам. Смотрю на дату приема — завтра, в субботу. Но Рустам ни словом не обмолвился мне об этом. И я опять чувствую укол.

Беру пакет и иду с ним к себе в комнату. Засыпаю с мыслью, что не знаю, нужен ли мне этот прием. Рустам не сказал мне о нем. Может, он не хочет, чтобы я туда шла? А хочу ли я? Тоже не знаю.