Я тебе запрещаю - Лана Пиратова

Переобувшись, мы идем в кафе тут же, при стадионе.

Сидя почти под самым куполом, наблюдаем, как катаются другие, более умелые и выносливые.

Мы пьем кофе и просто болтаем. Артур что-то увлеченно рассказывает о работе. И я даже забываюсь и засучиваю рукава майки.

— Что это? — тут же спрашивает Артур и берет меня за запястье.

Я сразу же опускаю опять рукава, натягиваю их до самых пальцев.

— Что случилось, Настя? Откуда это? — спрашивает Артур с серьезным лицом.

— Неудачно тренировалась в тренажерном зале, — вру я. — Не рассчитала нагрузку. Ничего страшного.

Он недоверчиво смотрит на меня.

— Помнишь, Настя, в нашу последнюю встречу я сказал тебе, что ты можешь позвонить мне, когда тебе нужна будет помощь?

Смотрит прямо в глаза.

— Так вот, все в силе. Карточка моя у тебя?

— Да.

Но он достает из кошелька еще одну такую же карточку и протягивает мне:

— Возьми еще одну. На всякий случай. И помни: я жду твоего звонка. И, возможно, я единственный, кто сможет помочь тебе. Понимаешь?

Я киваю. Хотя и не понимаю его до конца. Беру карту и кладу ее в задний карман джинсов.

Как и обещал, Артур отвозит меня обратно к Марии Эдуардовне. Он отказывается пройти в дом и какое-то время мы все вместе стоим в коридоре и весело смеемся над его шутками о моем катании.

На прощанье он целует мою руку. Так делает только он. Уже в который раз.

Весь следующий день мы проводим с Марией Эдуардовной наедине. Гуляем по ее большому саду и она рассказывает мне о своих розах. Потом смотрим какую-то комедию и вместе смеемся. Просто разговариваем. Так проходит день.

Вечером за мной приезжает Рустам.

Как только он входит в дом, улыбка сразу же сходит с моего лица. Я вижу по его лицу, что ничего не изменилось.

— Рустам, а, может, Настя заночует у меня, — интересуется у него Мария Эдуардовна.

— Нет, — хмуро отвечает он. — Ей завтра на занятия в университет с утра. От меня ближе добираться. Она потом к Вам как-нибудь заедет.

Я обуваюсь и думаю о том, что опять за меня все уже решили. Даже не спросили, хочу ли я остаться или нет.

Всю дорогу до дома Рустама мы молчим.

Когда приезжаем, он открывает дверь и пропускает меня вперед.

Сам быстро проходит в кабинет и закрывается там. Так и не сказав мне ни слова.

Я иду в гостиную. Стою и смотрю на огонь в камине, обнявши себя руками.

Потом решаю пойти в комнату спать. Проходя мимо дивана, мой взгляд останавливается на чем-то красном, четко выделяющемся на черной кожаной обивке. Подхожу. Вглядываюсь. И морщусь от отвращения.

На диване в углу валяется красный ажурный лифчик. Первое, что меня поражает, — размер чашечки. В нее запросто поместится моя голова. Но эта мысль сразу же оттесняется осознанием того, что хозяйка этой вещи была здесь. Она была здесь! С Рустамом!

Пока я была у Марии Эдуардовны, он… Он… Так вот, почему он избавился от меня на все выходные. Горькая догадка пронзает как пика.

Закрываю лицо и бегу в ванную. Закрыться. Поплакать и умыться. Сделать так, чтобы он не видел моих слез.

Защелкиваю замок и прислоняюсь спиной к двери. Сердце лихорадочно отстукивает дробь. Делаю глубокий вдох. И выдох. Надо успокоиться. Нет. Я не буду плакать. Не буду.

Отрываю салфетку и вытираю нос. Нажимаю на педаль мусорного ведра. Крышка открывается и, прежде чем я успеваю бросить туда салфетку, в глаза мне бросается использованный презерватив…

Я, как мазохистка, наклоняюсь ниже, чтобы убедиться, что мне не показалось. Нет. Мне не показалось. Использованный презерватив.

И это край. Я закрываю рот ладонью и реву. Сначала чуть неслышно. Но с каждым всхлипом все громче.

Пинаю мусорное ведро и сметаю рукой все стаканчики, пузыречки, баночки с полок. И реву.

В дверь раздается требовательный стук.

— Анастасия! Открой!

Нет! Я не открою! Ни за что не открою тебе, Рустам!

Прислоняюсь к двери, пытаясь удержать ее от его ударов.

— Настя! — кричит Рустам.

Раздается глухой удар и я отскакиваю к душевой кабинке