Пленница бандита - Юлианна Орлова

— Мира, время, — позади послышался голос Тимура, а я только сейчас поняла, что плачу, не в силах сдерживать слезы. Мне не нравилось, что кто-то видел меня такой: слабой и беспомощной — но ничего не могла с собой поделать.

— Он… я не хочу…я хочу быть с ним.

— Мы придем завтра, ладно? — он говорил со мной, как с ребенком, наверняка опасаясь за мое психическое равновесие. — С ним все будет хорошо, он выкарабкается, но и тебе нужно подумать о себе, слышишь? Ради него.

Я кивнула. Тимур был прав, во всем.

Он вернул меня в палату, где я еще долго смотрела в одну точку, а в мыслях яркими картинками пролетали самые яркие события, связанные с Лешей. Я словно наяву слышала его голос, тихий шепот, успокаивающий и одновременно порождающий бурю противоречивых эмоций, чувствовала фантомные прикосновения, порой грубые, несдержанные, но чаще мягкие и нежные, видела его улыбку, такую открытую, добрую, вспоминала его взгляд, тот самый, которым он прожигал меня насквозь с самого первого дня нашего знакомства, и который я упорно не хотела замечать. И от одной лишь мысли, что всего этого больше может не быть, меня бросало в дрожь, а тело обдавало холодным потом.

— Ты меня не бросишь, — прошептала, с силой сжав в ладонях края одеяла.

С того дня я каждый день приходила туда к нему, надеясь услышать его голос, увидеть улыбку, но он практически все время спал. Тимур находился в отделении безвылазно, общаясь с врачами, добиваясь от них более-менее внятных прогнозов.

— Пока сложно сказать, он должен восстановиться, как точно будет стабилен, его прооперируют. У него сломаны три ребра, обе ноги, левая в двух местах, переломы сложные, без операции обойтись не получится, черепно-мозговая травма, спровоцировавшая потерю сознания на несколько суток, поражение позвоночника, отек спинного мозга.

— Он…он не сможет ходить? — спросила ошарашено, я помнила, что однажды он уже пережил подобное и как все это скажется на его здоровье второй раз — не ясно.

— Рано делать какие-то прогнозы. Сейчас мы вводим препараты, направленные на уменьшение отека и воспаления тканей, есть надежда, что травмы не приведут к настолько трагическим последствиям.

Боже, как я ненавидела это умение врачей уклоняться от прямых ответов, нет, я, конечно, все понимала. Никто не станет давать точные прогнозы, если не уверен и им по-своему сложно. Из раза в раз подбирать правильные слова, успокаивать близких пациентов, смотреть им в глаза, готовя в самому худшему. Наверное, это страшно.

Когда по мнению врачей Леша окреп достаточно, ему назначили операцию. Уже успевшие начать срастаться кости требовалось ломать вновь, чтобы после зафиксировать в правильном положении, иначе, неправильно сросшиеся, в будущем они могли бы стать причиной негативных последствий, начиная хромотой и хроническими болями, заканчивая ненужной, чрезмерной нагрузкой на позвоночник, что в данном случае могло привести к полной инвалидности, если она уже не наступила.

С последней мыслью у меня заледенели руки.

Мы были единственными посетителями, кроме нас его больше никто не навещал, вся информация и решения проходили через Тимура. Я не знала, как ему удалось этого добиться, ведь он даже не родственник, но не вникала в подробности, понимая, что некоторые вещи мне просто знать не нужно. Я лишь поинтересовалась у Тимура насчет родителей Леши, потому что ни разу их здесь так и не увидела. Также, как и Артема, который по словам Тимура все еще находился с бабушкой и дедушкой.

В больницу его не привозили и родителям Леши Тимур категорически запретил покидать территорию дома. Из обрывистых объяснений Тимура я поняла, что он поместил их под круглосуточную охрану. В тот страшный день Леше звонили с номера его матери и судя по данным из телефона Леши, разговор длился несколько минут, но говорил Леша не с матерью, потому что та в этот момент сидела в полиции и писала заявление о краже гаджета, в подробностях описывая ситуацию. Женщина так разошлась, что совершенно забыла позвонить сыну и сообщить о случившемся, да и не было в этом особой необходимости, да, украли телефон, но ведь ничего же не произошло. Если бы она только знала, если бы хоть кто-нибудь знал.

Леша тогда сорвался из больницы, взмыленный и взбешенный, по словам опрошенного персонала, а потом его привезла скорая. Тимур опасался за жизнь и безопасность родных Леши, а потому строго настрого запретил им высовываться из дома, пока он не разберётся во всем. Я могла себе только представить, что должны были испытывать его родители и маленький Артемка, не имеющие возможности увидеть сына. Хотя нет, я не могла представить, потому что у меня такая возможность была.

— Мира, — я как раз находилась рядом, когда он наконец произнес мое имя. Словно чувствуя, что вот-вот его увезут в операционную, а я останусь здесь, ждать. Он приходил в себя несколько раз, но не говорил, только смотрел и позволял держать его за руку. Моргал на вопрос врачей, хмурился и глядел на меня.

— Я здесь, я с тобой. Я люблю тебя, слышишь, люблю, ты…

— Простите, — донеслось из-за спины. Я обернулась, в проходе стояли медсестра и санитар.

— Уже?

Девушка кивнула.

— Я буду здесь, ладно, когда ты очнешься, я буду рядом, — повторила его же обещание, а он только глаза прикрыл, в знак согласия.

В тот момент мне казалось, что самое ужасное позади, но это было тогда…