В лапах зверя - Мария Зайцева

— Если ей не плевать, то почему ты разрешаешь ей все рассказывать?

Сандр выдыхает шумно мне в шею, усмехается, отжимается на локте, давая возможность дышать, и говорит спокойно:

— Мне плевать.

И снова целует.

Вот и поговорили, блин.

Глава 40

— Послушай, — каким-то неведомым образом я набираюсь смелости и сил, чтоб продолжить разговор.

Позже. Много позже.

Потому что сразу не удается, Сандр очень качественно мне затыкает рот. Языком, да.

Да так, что я ни звука не могу произнести.

Потом, конечно, могу, да.

Но эти звуки для продолжения диалога не подходят совершенно.

Господи, какое чудовище ненасытное, он меня всю измял же, измучил!

Как я после такого вообще умудряюсь стоять и не падаю, тайна, покрытая мраком.

За окнами уже темень, в комнате горит только одинокий ночник у изголовья кровати.

И мощная волосатая грудь Сандра, лениво курящего прямо в постели, спокойно поднимается и опускается, завораживая этим неспешным ритмом.

Ловлю себя на том, что очень хочется не разговаривать, а просто прижаться к этому горячему грубому зверюге, в комочек скрутиться и закрыть глаза.

И забыть вообще обо всем. Невероятная слабость накатывает, сладкая кома, в которую так приятно впасть…

Что-то в насмешливом блеске глаз Сандра говорит, что именно такой расклад больше всего устроит его.

Соблазн отключить в себе рассудочное существо и врубить человеческую самку велик, но я с ним только что успешно, вроде бы, справилась при помощи холодного душа и отчанных шлепаний себя, сумасшедшую, по щекам перед зеркалом в ванной.

Надо сказать, помогло, потому что очень сильно испугало тупое, в буквальном смысле разъебанное выражение физиономии, которое уставилось на меня из зеркала, стоило перешагнуть порог ванной.

Прямо не по себе стало, честно!

И потому реанимационные мероприятия я проводила жестко.

После холодного душа я закуталась в огромный халат, словно в плащ-палатку, закрутила мокрые волосы на голове в страшную гульку и вышла из ванной с твердым намерением поговорить с Сандром.

Вот только намерение мое оказалось очень нетвердым, все же, стоило лишь посмотреть на развалившегося на кровати полуголого зверюгу.

Это просто неприлично быть таким… неприличным!

И вот теперь я стою, мужественно не отводя взгляда от расслабленного лица, в котором легкими штрихами читается насмешка, что уже удивительно, учитывая, что обычно полное отсутствие какой-либо мимики, кроме ярости и холода на этой породистой физиономии. И судорожно пытаюсь обрести вновь утерянный дзен.

Мне надо поговорить с ним, поговорить, погово…

— Иди сюда.

…рить.

— Сандр, — я стою на месте, сжимаю пальцы на вороте халата, — я должна сказать…

— Иди. Сюда.

— Черт! Нет! — Меня выводит из себя эта его неполебимая уверенность, что я покорюсь! Подчинюсь!

Понятно, что она обоснована, ведь до этого я покорялась, но всему есть предел!

Мой — наступил!

Отшагиваю назад, с опаской в глубине тревожно трепещущего сердца наблюдая за реакцией на свои слова.

С этого зверя станется просто встать и затащить меня опять под себя.

И мое “нет” для него вообще никаким аргументом не будет!

До этого же как-то обходился…

И об этом тоже надо поговорить, кстати!

Но сначала…

— Сначала объясни, что значат твои слова про жену?

— То, что я сказал, Лика, — невероятно терпеливо отвечает Сандр, не двигаясь и продолжая мерно, с явным кайфом, выдувать дым в потолок, — тебя это вообще никак не должно тревожить.

— Но меня тревожит! И вообще… Меня все тревожит!

— Ну так иди сюда, я твою тревожность… сниму.

Он переворачивается на бок, тушит сигарету в пепельнице и смотрит на меня.

И снова продирает мороз по коже от его взгляда. Черт… Какой же он… Жуткий. И почему меня это не пугает? Так, как должно пугать? Что со мной не так?

— Сандр, — выдыхаю я, — я… Мне не нравится то, что происходит… Даже если отбросить в сторону то, что ты меня… заставил… — это слово я произношу еле слышно, но твердо, опуская взгляд в пол. Почему-то невыносимо сейчас смотреть на него, такого. Полуголого, мощного, опасного. Беспредельно наглого. Уверенного в себе и своем превосходстве. И деваться некуда. У стены уже стою, прижимаюсь к ней, словно меня убивать сейчас будут… — Ты женат, в конце концов… Это все неправильно, то, что ты делаешь… И я не хотела этого…

— Я знаю, — падает камнем его ответ. Замолкаю, вскидываю на него взгляд. Сандр уже не полулежит. Он сидит на кровати. Близко от меня! Черт! Как так близко? Откидываюсь затылком к стене, нелепо перебирая похолодевшими пальцами ворот халата. И молчу. Жду продолжения, не в силах хоть как-то реагировать на возмутительность его слов.

И Сандр, чуть помолчав, снисходит до объяснения:

— Я знаю, что не хотела.

— Тогда зачем ты… — едва слышно шепчу я.

— Я хотел, — пожимает он плечами, — иди сюда, Лика.

— Но… — я настолько поражена простотой и циничностью его ответа, — ты совсем не…

— Совсем не, Лика, — говорит он и снова едва заметно усмехается, — все, что мне надо, я беру. Так было всегда. И так будет.

С этими словами он легко настигает меня, подхватывает на руки и мягко кладет на кровать.

Наваливается, осматривает с ног до головы, с удовольствием ведет ладонью по халату, легко распахивая его. Видно, что он никуда не торопится, смакует каждое мгновение моего ужаса. Моей растерянности.

Я не свожу взгляда с его мгновенно чернеющих, словно от дозы кайфа, глаз и выдыхаю бессильно, когда ладонь добирается до голой кожи на груди:

— Ненавижу тебя.

Сандр снова усмехается, а затем кладет пальцы на шею, чуть сжимает, контролируя мое дыхание, и говорит довольно:

— Ты меня хочешь, Лика.

— Нет… — сглатываю мучительно, ощущая, как мурашки бегут по коже, как горячо становится… И безвыходно. Совсем безвыходно. Он — холодный зверь. Не уговорить его, не образумить. У меня просто нет оружия против его циничности и власти.

— Да, Лика, — уверенно говорит он, поглаживая большим пальцем мою нижнюю губу, — просто сама не понимаешь…

— Понимаю.

— Ну вот видишь, все ты понимаешь…

С этими словами он наклоняется и целует меня.

Горячо и жадно, по-собственнически.

И я больше уже ничего не могу сказать.

Этой ночью я открываю в себе новые грани: оказывается, я могу кончить сразу