Дочь лучшего друга - Тиана Тесса

— Здр… Здравствуйте, — отчего-то заикается она.

Отворачивается к ряду шкафчиков, наливает воду из графина в высокий стакан, руки у девушки дрожат, может, случилось что? С интересом ее рассматриваю, это же дочь моего когда-то лучшего друга, мне просто любопытно. Волосы она убирает на одну сторону, и я вижу тонкую шею, хрупкие плечи. Движения ее плавные, осторожные. Завораживающие. Только зачем она так нелепо одевается? Впрочем, о чем я, это же дочь Матвея Кострова, хорошо, что она вообще не в парандже.

Разглядываю ее недолго. Вдруг она оборачивается и смотрит прямо на меня. Кажется, и сама не ожидала, что в этот момент поймает мой взгляд, явственно теряется и зачем-то говорит:

— Простите, пересохло во рту, — опускает глаза. Такая забавная, за что извиняется-то? Я растягиваю губы в улыбке:

— Ничего страшного. Вода — жизненно-необходимый ресурс для нашего организма.

— Это Роман, — представляет меня, Матвей. — Мой друг детства, я тебе рассказывал про него.

Она кивает.

— Саша.

— Присаживайся с нами, Шурочка, — добавляет Мот, на его лице сияет улыбка. Вот так из серьезного амбициозного мужчины Мот превращается в плюшевого за считанные минуты.

Мне становится смешно от собственного вывода. А ещё я замечаю, как девушка дёргается от того, как ее назвал отец. Забавно. Ей тоже не нравится прозвище, но она не возражает. Не поправляет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты, наверно, голодна? — спохватывается Ирина.

— Я из кафе, перекусила, а сейчас, пожалуй, в комнату пойду.

- Александра, — укоризненно произносит Мот.

Девушка вздыхает и покорно присаживается. Мне не хочется ее мучить, что это Матвей к ней прицепился: не хочет, пусть не сидит с нами. Но решаю, что влезать не буду, поэтому просто пытаюсь разрядить обстановку, чувствуя, как девушка напряжена:

— Может, что покрепче?

— Я буду чай, — произносит она и больше взгляд на меня не поднимает.

Странная всё-таки эта Саша. Сидит она с нами совсем недолго: пока отец расхваливает ее заслуги в институте, пока делится достижениями. Снова слышу от него про то, что в голове у нее правильные мысли, и только про учебу.

Но когда Матвей добавляет, что клубы и свидания ее не интересуют, она лишь на мгновение поднимает взгляд и застаёт меня врасплох. Я не успеваю отвести свой, но что ж я, подросток, краснеть? Нахожусь сразу:

— А вот твоего отца в этом возрасте, ох как все это интересовало, — сдаю с потрохами друга.

— Ром, — бросает хмуро Костров.

— Я, пожалуй, пойду, — словно пользуясь случаем, находит повод сбежать Саша. — Надо к экзаменам подготовиться, ни о чем другом думать не могу, — последнюю фразу она особенно выделяет, бросает ее будто с сарказмом, но Матвей и Ирина, кажется, этого не замечают. Понимающе кивают, и девушка нас покидает. А не так она проста, как кажется на первый взгляд.

— Ром, — понижает тон Матвей, — ну ты чего?

— Ирку что ли боишься? Так ты каблук? — смеюсь в ответ, хлопая Мота по плечу. Он снова растягивает губы в улыбке, не злится. — Ир, это до тебя ещё было, ну! — спасаю Мота, но кажется, в этой семье все в порядке с чувством юмора. Как я понял, только когда шутки не касаются дочери.

Помечаю себе, что юморить в этом направлении нужно осторожнее, но ничего себе на обещаю.

— Так что, я позову Инну? — переключает на себя внимание Ира.

— Какую?

— Ну я рассказывала, ту, с которой вы, ну… Это. Того.

— Переспали в молодости, что ли?! — поднимаю я брови.

Меня забавляет, что они избегают прямых слов. Ира поджимает губы, Мот сразу шепчет:

— Ну тише ты, там Саша.

— Матвей, ей восемнадцать.

— Она ещё ребенок, — не унимается он. — Не нужно ей такое слышать.

Я закатываю глаза и скептически поджимаю губы, выражая свое отношение к этому. Да девчонке повезло, что ее в институт благородных девиц не сдали или какой-нибудь монастырь.

— Ты просто не понимаешь, вот когда станешь отцом…

— О, нет, дружище, давай только без этих речей. Я всё понял. Вслух про клубы только если они кройки и шитья, алкоголь испаряется сам, — указываю на открытую бутылку, что стоит перед нами, — а по выходу на пенсию можно уже и сексом!

— Ром! — в один голос останавливают меня Ира и Мот.

И мы вместе смеемся.

