Слепой рассвет - Кристина Майер

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — она поднимает на меня взгляд, фыркает демонстративно и нажимает на кнопку вызова. Делаю шаг и вырываю из рук трубку. Подношу его к уху, А Наташе в захвате зажимаю рот рукой. Какой-то там дежурный слушает…

— Извините, не подскажите, как устроиться работать в полицию? — меня культурно посылают, диктуют какой-то номер и просят больше не звонить на дежурную линию. Благодарю и сбрасываю вызов. Наташа все это время пытается вырваться у меня из рук. Мычит, хрипит.

Отпускаю жену, одновременно с этим шарахаю ее золотой айфон об пол. Вдребезги.

— Ты что?.. — слезы градом. — Там же все!.. — рыдает она над осколками. — новый купишь себе сама. От меня ты не получишь больше ни копейки! Когда у тебя там новая роль, которая принесет тебе мировую известность? — как только я перестал спонсировать ее проекты, роли ей перестали предлагать. Изредка приглашали на разные шоу в массовку, но денег там платят немного, а жена привыкла себе ни в чем не отказывать.

— Ты не имел права!

— Я предупредил, чтобы не смела звонить в полицию! Этот вопрос я решу без твоего вмешательства! — готов был сослать эту гадину без средств связи на необитаемый остров. Некоторые доброту принимают за слабость и начинают ею пользоваться, потом удивляются, что с ними поступают жестко.

— Герман! — услышав голос брата, вышел во двор. У Андрея на руках малышка, а Таня нянчится с Машей. Умело так, легко. Хватает сумку и спешит в дом. Напряжение в затылке отпускает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Полина

Голова раскалывалась. Медсестра дала таблетку, выпив ее, вернулась в палату. Когда это все закончится? Когда я смогу увидеться с малышкой, обнять ее, прижать к себе, исцеловать всю? Мне никак не могли поставить диагноз, зрение резко ухудшалось.

Терапия, проводимая в больнице, давала слабый результат. Это уже второй курс лечения. После первого наступило улучшение, но прошло чуть больше месяца и зрение вновь резко стало падать. Сегодня пятый день лечения, зрение восстанавливается. Я почти нормально вижу. Конечно, не так, как раньше, но значительно лучше, чем было. Когда у тебя все размыто перед глазами, ты не можешь увидеть своего ребенка на кроватке, это страшно. Действительно страшно. Маша на искусственном питании, а я даже норму воды в бутылку налить не могла, приходилось кого-нибудь звать, просить. Моей малышке нужна здоровая сильная мама. Я не могу лишиться зрения…

За все в жизни приходится платить. Мама говорит, что за грех свой наказание несу. Знала в чем мой грех — я влюбилась в женатого мужчину. С первого взгляда. Будто молнией ударило. Увидела его и дыхание перехватило. Он мазнул по мне равнодушным взглядом и позвал в кабинет. Помню, как сейчас…

Стою в его кабинете, он мне вопросы задает, а я растерялась, вымолвить ничего не могу. Рассматриваю мужчину. От него пахнет классно, голова кружится, как после первой затяжки в жизни. Про таких говорят — сплошной секс. И именно сейчас я жалею о том, что девственница. Стильная прическа, длинная челка небрежно отброшена назад. Руки тренированные, каждая мышца, будто прорисована. Волевой подбородок, скулы ярко выражены. Взгляд прищурен. Глаза голубые холодные, словно ледяной океан. Я тону и не хочу спасения. А губы? Хочется, чтобы они страстно меня целовали.

И ведь целовали. Не сразу, но целовали… И как целовали. Слезы набегают на глаза. Мой грех. Самый сладкий и незабываемый. Не было ночи, когда я не мечтала бы оказаться в его объятиях.

Мама пришла только вечером. Я вся извелась, потому что уже звонила несколько раз, а родительница не отвечала. Конечно, в голову сразу лезут плохие мысли — что-то с дочкой случилось!

— Как Маша? — спросила маму, как только она вошла в палату.

— Нормально. — отвела она взгляд в сторону, подошла к тумбочке и положила на нее что-то из продуктов.

— Она нормально ест?.. Не плачет?.. — сыплю вопросами, беспокойство растет. Вроде вот стоит мама, а что-то не тревожно мне.

— Маша ребенок, конечно, она плачет, — обрывает она меня.

— Мама, я вижу, что ты нервничаешь? Что с Машей?

— Видишь? Ты почти ослепла! — раздраженно бросила мама. Нервно выложила что-то из пакета. Я закрыла лицо руками. Как же больно. — Прости, Поля. Прости меня дуру! Не подумав ляпнула. — кинулась она ко мне. Принялась обнимать, целовать. Плакала она, плакала я. — Устлала я, доченька. Валька нервы треплет.

— С Машей правда все в порядке? — только это меня сейчас волновало.

— Правда, правда. Я тут салат приготовила, поешь. — в руки мне сунули пластиковый контейнер и вилку.

— Мам, позвони Вале, узнай, как там Маша. Она же ее оставить может и к друзьям убежать.

— Звонила только что, нормально все дома. Задерживаться не буду, побегу домой. На Вальку же положиться нельзя. С врачом только поговорю.

— Мам, попроси Валю снять видео с Машей и прислать мне. — видела я картинку не очень хорошо, но даже это приносило мне нереальное счастье. Как же я хочу домой. К доченьке.

— Передам. Завтра тебе МРТ сделают.

— Так он же не работает у них, это в другую больницу ехать нужно. Там очередь, договариваться за месяц надо.

— Отказался кто-то, тебе проведут, сказали. — я плохо видела мамины черты лица, но замечала, что она отводит глаза в сторону. — На такси деньги оставлю, смотри, чтобы не украли.

— Мама, со мной что-то серьезное? Вы не хотите меня тревожить? — я испугалась. Испугалась, что Маша останется без меня. А я не хотела от нее уходить. Ее запах… ее ручки, нежная кожа… Моя девочка…

— Ну что ты придумываешь?! Ничего такого и близко нет! — мама поцеловала меня и ушла, а я еще не могла выкинуть из головы это обследование. Голова вновь разболелась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍