Идеальная Любовь - Марисса Вольф

Роман

Голодная Люба, весело болтающая ногами и жадно поглощающая Бефстроганов, сидела на скамейке на самом верху горы. Вообще-то мы вначале планировали покушать где-то внизу, но она упорно отказывалась, обосновывая тем, что ей нужно не только хлеба, но и зрелищ. Я, в принципе, и от просто хлеба не отказался бы, но чего не сделаешь, раз уж дама просит. А уж если эта дама — будущая мать моих детей, то тут уж грех отказывать.

Наконец-то дама поела, но тут же возжелала чая. И не просто чая, а черного с бергамотом и непременно из пакетика. Фетиш, как я понял, у нее пакетики. Пришлось долго уламывать хозяина кафешки прямо сейчас раздобыть мне необходимый напиток. Вышел мне стаканчик такого чая по цене целого ящика.

— Люба, любовь моя, держи, — гордо протянул ей чай.

А она глаза так прищурила и улыбается во все тридцать два:

— Ромочка, спасибо! — еще и поцеловала меня. Невесомо. Но очень ощутимо.

И тут я понял, что продешевил. Я бы и по цене целой фуры чая маленький стаканчик этого горячего напитка купил.

Приобнял свою фею и так же нежно в ответ поцеловал. До чего же хорошо было сидеть, обнявшись, наслаждаться видом и дышать этим чистым буквально звенящим воздухом. Вот не зря мы все-таки на вершину горы поперлись. Молодец моя Люба.

«А моя ли?» — закралось сомнение. «100 %» — ответила мужская гордость, — «даже если не сейчас, то обязательно будет».

— Пойдем кататься, — позвала меня красавица.

— Ну, наконец-то, — не мог промолчать я.

Поднялся, подхватил Любу, лыжи ее и свой сноуборд и пошел в сторону трассы.

Обычно у нас с ней на тему наших предпочтений в помощниках для спусков с заснеженных вершин гор проходит спор. Как раз, когда мы с ней обуваем снаряжение. Она кричит, что лыжи — это лучшее, что только может быть в этой жизни. Я тоже не молчу, только отстаиваю сноуборд. Но сегодня как-то обошлось без этого. Даже и не знаю, радоваться или печалиться. Странно все это. Необычно. Может чай повлиял? Надо бы потом хозяина кафешки порасспрашивать, может подсыпал туда чего. И если вдруг да, то я его самого в порошок сотру и по ветру пущу. Блин, какой кровожадный я с Любой своей стал. Раньше бы просто наорал и все. А тут прям морду набить руки чешутся.

Вечер подкрался незаметно. Вечером в горах вообще темнеет интересно. Светло-светло, потом соседние вершины гор нежно окрашиваются в розово-сиреневые оттенки, а потом — резкие сумерки.

— Ну, еще разочек. Ну, пожалуйста, — канючила Люба. — Мы быстренько. Ну, пожалуйста, Ромочка, — пустила в ход последний аргумент.

И не прогадала. Видно, не зря психологи говорят, что самое приятное для слуха каждого человека — это его имя. Ну, а мое имя, сказанное Любой ТАК — протяжно, с придыханием и обольстительной улыбкой — так вообще сродни звуковому оргазму.

Чертовка, не иначе.

— Хорошо, Люба, любовь моя. Но только один.

Она кивнула, схватила палки в руки и умчалась куда-то вниз. Пришлось котику догонять свою мышку. И догнал-таки. Хрен знает сколько метров от трассы, в густом лесу среди елок.

— Попалась, — подъехал сзади и нежно обнял ее хрупкую талию.

— Почти, — засмеялась она, отщелкнула лыжные крепления и рванула куда-то в лес.

«Детский сад», — подумал я и побежал вслед за Любой.

Моя проказница добежала до разлапистой ели, ветки которой спускались до самой земли. И, словно маленькая белочка, вскарабкалась на нижнюю пушистую ветвь. Пальчиком поманила меня за собой.