В твоей власти - Эми Мун

— Да, я, кхм, устала, — с трудом отлепила взгляд от охранника.

Не привыкла к таким шумным сборищам. Ее вполне устраивали редкие вылазки по магазинам. Смешно даже — в свои восемнадцать у Николь не было ни одной подруги. О, безусловно, с ней пытались завязать общение, но в основном те, кто ниже статусом. Часто няни или горничные. Отец пресекал это незамедлительно.

Спасаясь от одиночества, Николь с головой нырнула в книги. Особенно её зацепила тема медицины, но и тут крылья подрезали — правильная собачонка должна уметь носить брендовый ошейник, красиво подавать лапку и не лаять без разрешения хозяина. Она — будущий аксессуар для мужа, а не сестра милосердия.

Максимум, чего удалось добиться — участие в благотворительности, и только потому, что это выставляло фамилию Оржевски в выгодном свете.

— В таком случае, могу ли я надеяться на встречу чуть позже?

Разве у нее есть выбор? Николь кивнула. Может. И вроде все не так уж страшно. Пожалуй, отвращения она не испытывала, и это уже немало.

Айрон вновь улыбнулся. Отец, как по щелчку, отлип от окна и взглядом приказал ей выйти.

Николь подчинилась с удовольствием. Все, что ей нужно — теплый душ и сон. Долгий-долгий сон, где она в комнате с рисунками, а рядом мама. Николь почти ее не помнила. Только зеленые глаза и улыбка. Самая чудесная на свете.

Сердце болезненно сжалось — ей придется быть послушной девочкой. И совсем не ради себя. Но, может, этот Айрон больше похож на человека, чем отец? И позволит найти ее и хоть изредка навещать? О, это был бы самый роскошный свадебный подарок!

В огромных коридорах было, как всегда, пусто. Особняк занимал всю верхушку небоскреба и спускался вниз на целых пять этажей, дальше шла перемычка в виде парка, в котором она часто гуляла с няней Грэйси, самой доброй и милой из всех. Но, как и остальные, женщина опасалась проявлять привязанность, и строго следовала правилам, установленным отцом.

Ниже жила бездетная пара Маклаунов и еще мистер Джерорд. Последний владел целой кучей содержанок, этаким неофициальным гаремом. Отец гаремов не держал… его развлечения куда изощрённее.

Дорога в свою комнату давно выучена на зубок. Мнимое убежище, которое никогда не спасало, но все равно там Николь чувствовала себя спокойнее. В первые месяцы жизни тут она, как дикий зверек, отказывалась выходить, но всегда есть способ выманить ребенка. Например, прекратить давать еду.

У дверей пришлось остановиться.

— Спасибо за, хм, сопровождение, — поблагодарила оборотня.

Господи, зачем? Ему абсолютно плевать, хоть в любви признавайся. Но мозги отказывались вешать на мужчину ярлык раба. Пусть на шее блестит металл, а лицо — бездушная каменная маска –, он все равно выглядел несломленным. Как его схватили? Он же…он же цепи голыми руками рвать может! Взгляд опять примагнитило к крутым буграм плеч. Ходячее пособие по анатомии. Идеальные изгибы и впадины, рисующие заманчивую картинку для женщин всех возрастов.

Внутри сладко дрогнуло, стоил вспомнить, как легко удержал ее оборотень.

Девушка крепко потерла переносицу. Так, Николь, подбери слюни. Вместе с мозгами бедняге опустили в ноль либидо. Во избежание, как говорится.

— Ты можешь идти, — выразилась яснее. — Наверное, весь день на ногах.

— На меня возложены функции постоянного охранника, — пробасил оборотень. — С сегодняшнего дня я ночую с вами, госпожа.

Кутаясь в безразмерный халат, Николь смотрела на оборотня, а он… он смотрел мимо. На нее, но все равно сквозь. Жуть какая… В другой ситуации, если бы мужчина с подобной внешностью бросил на нее мимолетный взгляд, Николь хлопнулась бы в обморок от восторга, но вот эта каменная маска… Она немного пугала. А присутствие в спальне постороннего лишало аппетита.

Девушка взглянула на дымившуюся супницу.

В отличие от брата и отца, любивших посетить ресторан или какой-нибудь элитный бордель «все включено», где к бифштексу с кровью прилагалась голая официантка, Николь редко ела вне комнаты. Иногда, правда, ее заставляли играть в семью, но только с целью проконтролировать, чему ее учили и как усваивается материал. Обучение, слава богу, было вполне обычным — в элитной школе с такими же золотыми детками, как она.

Сначала Николь дичилась знавших себе цену ребятишек. Каким-то неведомым чутьем угадывала неискренность попыток знакомства и старалась держаться особняком. Затем общение выровнялось, но крепкой дружбы ни с кем не получилось. Так, больше от безысходности. Но и это было лучше, чем последовавшее после надомное обучение. В школе хотя бы можно было перекинуться парой фраз с одноклассниками. А сейчас…

Николь повертела в пальцах серебряную ложечку.

— Ты голоден?

— Нет.

Ох, и в металлическом лязге больше эмоций, чем коротком ответе.

— Поешь со мной немножко, — хотела сказать «пожалуйста», но, подумав, добавила. — Это приказ.

И — о, чудо! — сработало. Оборотень отлепился от стены и направился к ней. А под низким военным ботинком ни скрипа, ни шороха. Николь так и зависла — ходит будто плывет… Каждое движение до дюйма отточено, ничего лишнего. Интересно, а какой у него зверь? Наверняка очень крупный. А еще Николь знала, что цвет волос определяет масть волка. Пепельный — значит, серый.

Вычурное кресло скрипнуло под тяжестью мужчины. Совсем чужеродно здесь смотрится! Как будто огромного робота-солдата запихнули в кукольный домик.

Николь шустро подвинула мужчине сразу всю супницу и, подумав, свою ложку — и то мало для таких лапищ, ему бы половник… Сама взялась за десертную — ей как раз.

— Приятного аппетита, — вздохнула тихо.

По-дурацки это выглядит. Ну, каков день, такое и завершение…

Словно в подтверждение ее мыслей дверь с шумом распахнулась, и на пороге возник Макс. Вот черт, забыла закрыть!

— Решила накормить зверушку? — кривой оскал не сулил ничего хорошего.

— Я отдыхаю, уйди, пожалуйста, — проговорила как можно сдержанней.

Ублюдок был пьян. Вроде бы держался ровно, но она хорошо выучила все повадки братца. И раньше-то примерным поведением не блистал, а последний год вообще крыша поехала. Наверняка, это одна из причин, почему отец раскошелился на оборотня-охранника, да ещё и двадцать четыре на семь.

Вместо ответа парень в несколько шагов очутился у стола. Она моргнуть не успела — супница со звоном полетела на пол, заливая стол и оборотня горячим варевом.

— Ты охренел?! — вскочила на ноги. — Пошел вон отсюда!

— Зверушку жалко? — оскалился во всю пасть. — Животное это?! Пусть жрет с пола! Слышишь меня, скотина?! — обернулся к молчавшему оборотню.

А ее прямо перетрясло. Подкинуло от обиды и ярости, взорвавшейся перед глазами алым фейерверком.

— Ты оглох, мразь конченая?! Я сказала — пошел вон! — заорала как ненормальная.