Сестра Некроманта - Тина Солнечная

Они вернулись очень быстро. Вдох-выдох - это всё, что я успела сделать.

- Ну как ты, барыня, заварила нам чаю? - спросила бабушка, заходя в дом.

- Вода ещё не закипела, бабушка Тоша, - ответила я, трогая себя за горящие щеки.

- А что с тобой, девица. Чай, дурно тебе стало? - встревожилась баба Тоша. - Ирод, ты чаво с моей гостей сделал? Снова дури какой наговорил?

- Нет, баба Тоша, я на свою замарашку и взглянул всего разок только, - развёл руками оборотень. А я воздухом подавилась. Свою?

- А от когда ж это барыня твоей стала? - недовольно сощурилась на Эсфира баба Тоша. У мужчины глаза забегали. Кажется, он сам не понял, что сказал.

- Баб Тоша, я не то сказать хотел. На вашу замарашку. Оговорился я, почём мне такая неумёха? - весело спросил у хозяйки этот гаденыш. А я не знала, от чего я больше злюсь. От того, что я замарашка и неумёха или от того, что этот крестьянин решил, что я ему не пара. 

- Ты мне эту дурь брось! - сказала баба Тоша и схватилась за кухонное полотенце. - А не то я из тебя её выбью! Ты почём мне барыню обижаешь? Чай не видишь, какая ладная, да как старается! Другая б села и палец о палец не ударила, а эта вон как расстаралась. А ты как не придёшь, так не узнать. Давно никто не воспитывал, так я могу!

На этих словах баба Тоша несколько раз прошлась по оборотню полотенцем. Да так прошлась, что он аж скривился, но прикрываться от ударов не стал, стойко снося наказание.

- Права ты баб Тоша, - сказал он, опустив голову, когда бабушка закончила его воспитывать. - И ты прости, замо… Эстель. Пойду я.

- Ой, ладно. Пойдёт он. Поешь и пойдёшь. Дома наверняка есть нечего. Ну, так откуда бы еде в холостяковой берлоге браться. Краюха хлеба и то черствелая, небось, - сжалилась над Эсфиром бабуля. Оборотень посмотрел на меня, я кивнула, давая понять, что не против, его компании. На самом деле, я не особо хотела, чтоб он остался, но уважала права хозяйки, принимать такие решения самостоятельно.

- Кушайте, детки, кушайте. А я чаю сделаю, как раз вода закипела, - сказала бабушка, и пошла ближе к печи, суетиться с заваркой.

Эсфир молча смотрел на меня, разглядывая, будто впервые увидел. Его взгляд лениво перемещался, казалось, что он пытается запомнить каждый миллиметр моего лица.

- Что ты делаешь? - спросила я, когда это осмотр затянулся. Мужчина снова тряхнул головой, разгоняя мысли в своей голове.

- Кто ты? - вместо ответа задал он мне встречный вопрос. Я дёрнулась, а потом взяла себя в руки. Ави, тут тебя не узнают. Но мой страх отразился или в глазах, или в запахе. Оборотень его не пропустил. - Ты боишься, что тебя найдут? Баба Тоша называет тебя барыней, но одета ты в нашу одежду. Ты сбежала от кого-то? Тебе нужна защита? Я защищу тебя, только скажи…

- Эсфир, остановись, - попросила я, прикасаясь к его руке, пытаясь унять его запал, но ошиблась. От этого лёгкого прикосновения, он начал дышать чаще, его зрачки расширились, практически полностью перекрывая зелень глаз, и волосы на руках встали дыбом. Я отдёрнула руку, но он перехватил, поднёс к своему лицу и глубоко задышал. Я видела, что это действует на него успокаивающе, поэтому не спешила отдёргивать руку, хотя именно это мне и хотелось сделать. Ледово невезение, я точно его пара. Теперь никаких сомнений. Радует только то, что пар у оборотней может быть до десяти за всю жизнь. Так что сильно не расстроится, когда я исчезну. Лишь бы он тоже это понимал…

- Боги, - хлопнула в ладоши баба Тоша, опускаясь на скамью напротив нас. Мудрой женщине хватило взгляда, чтобы понять ситуацию. - Свела же нелёгкая.

Эсфир выпустил мою руку, которую я спешно спрятала подальше от него, отсаживаясь. Баба Тоша покачала головой, наблюдая за моим манёвром, а Эсфир прикрыл глаза и потёр ладонями лоб, медленно скользя пальцами по глазам, подбородку и останавливаясь на шее. Опустил ладони на стол, широко расставив пальцы.

- Нда, - сказал он. - Баб Тоша, а кроме чая что-то есть?

- А как же! - сказала бабушка, доставая из-под стола мутную белую жидкость.