Дикарка для волка - Ляна Вечер

— В Левенросе.

М-да… Снова загадочный Левенрос. Глупо спрашивать у недалёкой девочки дорогу, и я успокоила себя мыслью, что на ближайшей станции сдам её в надёжные руки полиции. Ребёнка в зоопарк не отправят, а вот волчонка жалко. Наверняка ночью, пока я спала, поезд останавливался. Может, щенок сбежал, а может, ему помогли сбежать.

На всякий случай я обошла вагон, заглянула под лавочки — нет моего найдёныша. Надо смириться — ничего не поделаешь, но не получалось. Вспомнила жалобно пищащий облезлый комочек, и на глаза навернулись слёзы.

— Почему ты грустишь? — Лоу взяла меня за руку, когда я уселась на своё место.

— Волчонка потеряла.

— Но я здесь! — вытаращила тёмные глазёнки.

Ну точно — умственно-отсталая. Вздохнув, я покачала головой.

— Меня зовут Роксана.

— Ты моя мама, — Лоу не спрашивала, она утверждала.

— Э-эм… — только и смогла выдать в ответ. — У тебя есть папа?

— Есть, — кивнула. — Моего папу все боятся.

— Почему?

— Он вожак стаи, — Лоу пожала плечами. — Все его боятся.

По-детски просто и гениально: папа — вожак стаи, поэтому его все боятся. Складывалось впечатление, что мы говорим не о людях — о волках. Не удивлюсь, если отца этой девочки зовут Михеем, а она — мой найдёныш-волчонок. Конкретный дурдом…

Живот Лоу голодно рыкнул.

 — Есть хочешь? — не дожидаясь её ответа, я полезла в рюкзак.

У меня всегда с собой злаковый батончик — помогает, если осталась без обеда. Малышка повертела снек в руках, с интересом изучила картинки на упаковке, открыла. Откусив, сморщилась и стала жевать. Было видно, что ей не нравится, но она не выплюнула, не стала морщиться «бе-е-е» — золотой ребёнок. Или просто очень голодная? Я не слишком разбиралась в детях.

— Папа обрадуется, что ты нашлась, — прошамкала с набитым ртом, а я подавилась слюной от такого заявления. — У него есть Келли, но она плохая. Ты хорошая, мама.

Откашлявшись, я хотела объяснить девочке, что вовсе не её мама, но поезд дёрнулся и остановился. Мы с Лоу заболтались, и я не заметила, как девственно-осенний лесной пейзаж за окном сменился низенькими домами, кажется, обмазанными глиной. Прилипла к стеклу, разглядывая сказочный антураж. Будь Толкин жив, сдох бы от зависти. По другую сторону обнаружился перрон и здание, напоминавшее вокзал. Вывески не было, но догадаться несложно.

— Где мы? — едва слышно прошептала.

— Здесь можно покататься на паровозике, — сообщила Лоу, — а ещё недалеко мой дом.

Левенрос? Какое совпадение…

— Значит, я провожу тебя домой, — вздохнула.

Обойдёмся без полиции. Копов я никогда не любила.

— Мой дядя Марк! — Лоу тыкала пальцем в стекло.

Чего? Дядя?.. На перроне вертелся огромный волк. В том, что это не собака, сомнений не было. Здоровенное животное пепельного окраса двигалось резко, нервно — собаки так не делают.

— Ты меня разыгрываешь? — я повернулась к девочке.

Непохоже.

— Ой-ой! А вон мой папа! — радостно взвизгнула и тут же притихла.

Папа, в отличие от «дяди», человек… Внешне. Но то, что он делал… Мужик воистину страшных размеров, в кожаной куртке, месил кулаками небольшого бородатого мистера в форме, похожей на железнодорожную. Волк самозабвенно взвыл у двери вагона. Стало жутко. Так жутко не было, даже когда Джо направил на меня ружьё.

— Мамочки… — у меня по спине поползли капельки пота.

— Не смотри, пожалуйста, — захныкала малышка, — а то подумаешь, что папа плохой.

А что ещё я должна подумать?! Прикрыла ладошкой глаза Лоу и сама зажмурилась. Внутри всё переворачивалось. Я понимала, что нужно делать ноги — меня тоже могут превратить в фарш. Но куда бежать? У вагона дежурил огромный дикий зверь, а рядом на перроне орудовал маньяк-убийца.

Я вздрогнула от грохота и открыла глаза — это дверь распахнулась, к нам гость. Девочка с улыбкой бросилась к отцу и повисла у него на шее, а у меня в горле застряло — «здрасте, извините, я пойду, не провожайте».

В тёмных, как пропасть, глазах мужчины мелькала такая злость, что хотелось самой свернуть себе шею. На сбитых костяшках огромных кулаков кровь. Его? Или того мистера с бородой, которого он уничтожал пару минут назад? Стало ясно, почему папу Лоу все боятся. Вожак он или девочка всё придумала — неважно, один его вид вызывал вселенский ужас. Мужчина пока ничего мне не сделал — стоял в нескольких футах, держал дочь на руках и просто смотрел. Но КАК он смотрел! Я ощущала себя мешком с эмоциями, но не могла отвести взгляда от маньяка. Скользила глазами по шрамам на его лице, татуировкам на шее, которые ныряли под ворот футболки — узоры какие-то… Наверное, на груди продолжение — она крепкая, широкая. Черноволосый мужик с рублеными чертами лица напоминал латиноса, одного из тех, что занимаются наркотиками в моём городе. Но не мелкую сошку драг-диллера, стоящего на углу с товаром, а того, кто колесит по району на тонированном «Хаммере» и собирает навар. Ассоциация включила мой инстинкт самосохранения. Вовремя. Глаза в пол, шаг назад.

— Пап, мама нашлась!

У «папы» заходили желваки, а у меня замерло сердце. Если маньяк подумает, что я обидела его дочурку… Уже подумал. Я прочитала это в его мутных от ярости глазах.

— Лоу, иди на улицу, — тихо прорычал. — Поиграй с дядей Марком.

Девчонка чмокнула отца в щёку и, подмигнув мне, бодро поскакала к двери.

Бросила меня, мелочь. Мне конец. Конец! Здоровенный мужик в кожаной куртке с окровавленными кулаками пошёл на меня. Пришлось отступать назад, вот только вагон кончился быстро — я упёрлась спиной в стену.

— Кто ты такая? Зачем тебе моя дочь?..

Я бы с радостью ответила на вопросы, но словно разучилась говорить. Получалось только таращить глаза на пугающего мужика с латиноамериканской внешностью. Он подошёл близко, навис надо мной. Горячее дыхание маньяка обожгло кожу, и я зажмурилась.

— Ми… Мистер… — я не смогла заставить себя на него посмотреть.

— Почему моя дочь назвала тебя матерью?! — заорал и сжал пальцы на моём лице. — Ты ей это сказала?!

Разлепила веки и уставилась на него. От переизбытка впечатлений кружилась голова, от крика мужика звенело в ушах. У меня, кажется, тряслась каждая мышца, даже зубы стучали. Мобильник в рюкзаке, рюкзак далеко… Надо было звонить в полицию, когда этот псих метелил бородача, но я этого не сделала. Перевела взгляд в окно — абсолютно пустой перрон, ни души… Нажим мужских пальцев на моих щёках усилился, стал ощутимо-болезненным.

— Я не г-говорила ей! — поспешила ответить.

Он отпустил, и я медленно поползла вниз по стеночке. Бешенный какой-то, господи… Я ничего плохого девчонке не сделала, но, похоже, отца это не волновало. Подняла глаза, посмотрела на маньяка — с этого ракурса он казался ещё больше, страшнее. Перед глазами затанцевали цветные круги. О, нет-нет-нет! Так раньше уже было — сначала голова кругом, потом радужные блики, а за ними темнота…