Первая любовь - Мария Зайцева

Тонкое тело, все более отзывчивое к его вроде как невинным поглаживаниям, нежные губки, по которым он уже успел пару раз провести большим пальцем, типа стирая какие-то капельки спиртного, огромные доверчивые, невозможно манящие глаза, светлые пушистые кудряшки, возбуждающе щекочущие ему скулы, когда он наклонялся, как будто бы за очередной кружкой пива – все это невыносимо заводило, заставляя сдерживаться практически на физическом уровне, чтоб не сжать сильнее, не попробовать на вкус, не вцепиться в толстую косу, оттягивая назад, давая зубам доступ к нежной тонкой шейке.

Рано, это пока рано.

Но, сука, как хочется!

Митяю никогда еще так не хотелось бабу.

Чтоб до дрожи.

До боли.

Чтоб даже ожидание – невероятный, острейший, как первое ширево после ломки, кайф.

Девчонка ничего не понимает.

Не соображает совершенно, что с ним делает, когда тянется к нему, чтоб что-то сказать своим тихим медовым голоском, когда смотрит на него так доверчиво, так нежно.

Она совсем еще маленькая. Совсем еще девочка.

И это не тормозит.

Нихрена не тормозит!

Наоборот даже, со скоростью экспресса сносит крышу, заставляя силой душить в себе однозначно офигенные горячие картинки, что возникают в мозгу непрерывной волной.

Митяй опасался, что не выдержит, захлебнется, перестанет различать, где его фантазии, а где реальность.

Вот он один с ней в комнате уже, это фантазия или уже реальность?

Вот он целует ее, так долго, так сладко, что внутри все ноет и сворачивается в спираль, это что? На самом деле происходит или только в мечтах?

Вот она стонет, стонет еще нежнее, еще чувственнее, чем ему воображалось, и кожа у нее такая гладкая, такая отзывчивая, так легко на ней остаются следы от его пальцев…

СТОП!

Это, бля, реальность! Реальность!

Они одни в комнате, девочка в его лапах, стояк у него в штанах.

И кавардак в голове!

Митяй притормозил, жадно разглядывая так легко доставшееся ему чудо.

Нежная, неопытная совсем.

Может, и пила-то в первый раз, мышка библиотечная.

И хочет его.

Видно, что хочет, а не просто позволяет себя лапать.

Стонет так, что крышу нахрен сносит!

И все можно, ему вообще все можно!

И он последней тварью будет, если сделает то, чего так хочет. Воспользуется ситуацией.

Потому что с ней нельзя, как с последней шмарой, после двух часов знакомства.

Потому для нее это в первый раз.

Не такой должен быть первый раз у такой девочки.

У такого ангела.

У такой ведьмочки с бездонными омутными глазищами.

Митяй, пересиливая дикое возбуждение, осторожно обнял ее, уложил пушистую голову себе на плечо, поцеловал в висок.

Девочка застонала чуть возмущенно, явно желая продолжения, но затем затихла, уткнувшись ему в грудь, и счастливо засопела.

Невероятно трогательная и красивая в своей невинности.

Митяй полюбовался на нее, погладил, поцеловал в беспомощно раскрытые губки, последним усилием воли отрываясь, показывая взбесившемуся организму, кто здесь, блядь, хозяин.

Выбрался с узкой общажной койки и, предварительно закрыв за собой дверь, умотал в сторону туалета.

Кто хозяин, он организму, само собой, показал, но вот с болезненным стояком, буквально разрывавшим джинсы, надо было что-то решать в срочном порядке.

3

Кристина сгрудила на кухне грязные подносы, устало уселась на табуретку, привалившись ноющей спиной к холодильнику.

Смена сегодня была на редкость тяжелая, двое поминок, какие-то банкеты… И куча родственников хозяина, забегавших перекусить на халяву. Они требовали к себе королевского отношения и никогда не оставляли чаевых.

– Кристина, – на кухню зашло сначала пузо хозяина, а потом и он сам. – Не сиди, там чуть клиент не убежал, не заплатив! Хорошо, его Ашотик остановил! Поблагодари его, не забудь!

Кристина подхватилась и пошла в зал. Поблагодарив Ашотика младшего, громилу выше двух метров ростом, улыбкой, она, оглядевшись, направилась к новым клиентам, только что севшим за дальний столик в угловой нише.

Мужчины, спокойно сидящие и оглядывающие небогатую обстановку шашлычной, относились к категории опасных. Бритые затылки, широкие плечи, обтянутые кожаными куртками, медлительные повадки хищников. Хозяева новой жизни, как презрительно отзывался о них отчим.

С такими надо было быть предельно внимательной и осторожной.

Кристина положила меню на столик, уточнила, будут ли что-нибудь заказывать сразу.

Один из мужчин обернулся, светанул знакомым холодом синих глаз.

Митяй.

Кристина сумела подавить взволнованный вдох.

Не волноваться. Смотреть прямо, спокойно. Улыбаться. Ничего страшного. Она сможет.

– Привет, мышка, – улыбнулся Митяй, – садись.

– Привет, нет спасибо, нам нельзя присаживаться за столики, – Кристина растерянно улыбнулась, краснея от заинтересованных взглядов мужчин. Очень заинтересованных. Красноречивых.

– К нам можно, – Митяй потянул ее за руку, усаживая на стул рядом с собой.

Кристине ничего не оставалось, как сесть.

– Это Кристина, – представил ее Митяй, – это Валек, Глеб и Ванька.

Парни, как на подбор, плечистые и симпатичные, заулыбались, став еще более привлекательными.

– И чего это такая маленькая девочка забыла в этой рыгаловке? – поинтересовался Валек.

Лицо его показалось Кристине смутно знакомым. Скорее всего, он был вчера в общаге, вместе с Митяем.

– Я работаю здесь, – кратко, не вдаваясь в подробности, ответила девушка.

– Бля, а чего несовершеннолетних берут сюда? Подносы таскать? – удивился другой парень, Глеб, кажется.

– Мне есть восемнадцать. В прошлом месяце исполнилось.

– Ну, бля, это меняет дело, само собой, – рассмеялся Глеб.

– Совсем большая, да? – подмигнул третий парень, – уже все можно?

Кристина вспыхнула и беспомощно посмотрела на Митяя, которому этот разговор категорически не нравился. Похоже, он жалел уже, что пригласил ее за столик.

Кристина сделала движение, чтоб встать, но тяжелая и горячая рука Митяя не позволила ей этого сделать.

Он показательно улыбнулся, привлек ее к себе, поцеловал в затылок, прямо под аккуратно убранными в шишку волосами, отчего щеки и уши у девушки ярко запылали:

– Не с тобой, скотина, не мечтай…

Парни грохнули хохотом, подначивая приятеля, Кристина сидела, испуганно сжавшись, как мышь под веником, пальцы Митяя скользнули на талию, придвигая поближе к себе, губы легко коснулись нежной кожи возле ушка, заставляя неосознанно выгнуться и подставить шею.

Митяй впился в тонкую шейку жадным поцелуем, по-собственнически обхватывая девушку лапами.

Парни смеялись, Кристина горела от стыда и смущения.

А еще от невероятного чувственного удовольствия. Митяй вел себя так, словно они здесь были одни.

И словно он имел право так вести себя с ней.

Кристина не знала, как реагировать.

Вырываться?

Кроме того, что этого делать категорически не хотелось, было еще и понимание, что смысла нет.

Она в прошлый раз ему позволила куда больше, чем сейчас разрешает.

Она с ним практически в постель легла.

И до сих пор не