В лапах зверя - Мария Зайцева

Вот тут-то я и улетаю.

С облегчением невероятным.

Потому что как-то все чересчур.

Спасибо за поддержку девочки!!! Обещаю огнище каждый день!

Глава 3

— Привет, Лика, — спокойно здоровается со мной мужик. Легко так. Словно мы где-то на улице встретились, старые знакомые, давно не видевшиеся.

А два трупа рядом, как и то, что трупами их сделал только что этот мужик, вообще обычное дело. Не стоит разговора и внимания.

Я не отвечаю, все еще зажимаю рот ладонью и даже не моргаю, кажется.

Мужик вздыхает, перешагивает через того, кто лежит у порога, тянет мне руку:

— Пошли отсюда, малышка.

Но я только сильнее пытаюсь вжаться в спинку дивана, отказываясь куда-либо с ним идти. С убийцей! Он на моих глазах двух человек убил!

Он… Он и меня убить, наверно, хочет! Я же свидетель! Я же могу на него заявить…

От понимания, что мне в любом случае крышка, наконец-то оживают хоть какие-то эмоции, и я начинаю рыдать.

Так же, молча, но не контролируя себя совершенно. Слезы текут по щекам без остановки, я смотрю, смотрю в темные усталые глаза своего будущего убийцы. Не равнодушные, как у того, кто сейчас лежит рядом с простреленной башкой. И не похотливые, как у того, что у двери.

А такие… Понимающе-спокойные. Чуть-чуть сожалеющие. Теплые.

Этого не может быть! У убийцы не может быть такого взгляда!

— Лика, пойдем скорее, — он наклоняется ближе, но не трогает, словно ждет, когда я сама приму решение и пойду с ним, — а то соседи, наверно, уже полицию вызвали… Эти скоты нашумели тут…

— В-вы-ы-ы… кто-о-о? — не с первого раза получается задать вопрос.

— Я — дядя Сережа, — спокойно представляется он, — друг твоего папы.

— Ка-какого папы? — поневоле перевожу взгляд в проем двери, откуда ни звука не доносится. Друг отчима, что ли?

— А у тебя много пап? — улыбается по-доброму мужик.

— Хватало… — бормочу я, почему-то больше не заикаясь и, вообще, на удивление быстро приходя в себя.

Мужик перестает улыбаться, выпрямляется.

— Я — друг твоего настоящего отца, Лика, — говорит он, — его зовут Дмитрий Сурминов. Мама не упоминала?

Пожимаю плечами, никак не комментируя.

Мама про моего отца, кроме того, что он — козел редкий и бросил ее беременную, ничего больше не говорила.

— В любом случае, нам надо уходить, Лика, — говорит дядя Сережа, — эти… — он кивает на валяющийся рядом труп, — были не одни, понимаешь? И они придут еще.

— Зачем?

— За тобой, Лика.

— Но…

— Полиция тоже не спасет. Они договорятся. Пошли, а?

— Но мама…

— Мама твоя им нахер не нужна. А ты — нужна.

— Да зачем???

— Потому что ты — дочь Сурена, мать твою! — неожиданно рычит он с досадой, наконяется, перехватывает меня за оба локтя и очень легко поднимает вверх, ставя ногами на диван! Словно я не вешу ничего! — Хочешь дождаться и получить нож в горло? Они же тебя не застрелить хотели, ты понимаешь это?

Моргаю оторопело. Да… Не застрелить… Если бы застрелить, я бы уже мертвая была…

— Поиграть… — хриплю едва слышно, а дядя Сережа меняется чуть-чуть в лице, в глазах его мелькает что-то очень жесткое, холодное, яростное.

Он сжимает губы, словно сдерживая готовые вырваться наружу ругательства, затем аккуратно и так же легко переносит меня с дивана, ставит на пол. Поджимаю босые ступни.

— Одевайся, девочка, — тихо говорит он, — давай. Документы, главное. Все остальное — не надо.

— Но мама… Позвонить… — растерянно бормочу я.

— Ей позвонят.

— А куда мы?

— К отцу твоему сначала. А потом он сам скажет.

— Но я не хочу…

— Хочешь дождаться следующих?

Растерянно смотрю на трупы. Кровь уже натекла, много так… И к босым ногам моим лужа подбирается.

Зажмурившись, отворачиваюсь.

Мотаю головой.

Не хочу!

— Ну вот и умничка. Давай скорее.

Глава 4

— Не смотри, малышка, отвернись… — говорит дядя Сережа, пытаясь пройти по коридору так, чтоб закрыть от моего взгляда валяющегося на полу отчима.

Но как я могу отвернуться, как не смотреть?

Коридор залит кровью. Пахнет резко, неприятно, причем, даже не металлический такой запах, а что-то отвратное, смешение, от которого в носу свербит. И тошнит.

Отчим не шевелится, лежит на животе, лысина белая-белая… Лица его не вижу, и это хорошо… Наверно.

— Он… Жив? — спрашиваю зачем-то. Понятно же, что помощь оказывать не буду. И дядя Сережа — вряд ли.

— Не знаю, Лика, — честно отвечает дядя Сережа, — скоро сюда полиция приедет, они, если что, помогут.

Больше ничего не говорю, обхожу отчима, стараясь не наступать в кровь.

Уже в подъезде дядя Сережа тормозит меня, чутко вслушиваясь в то, что происходит внизу, затем тащит наверх. Молча.

И я не задаю вопросов, почему-то доверяя. Хотя, если задуматься, чем этот человек отличается от тех, кого он только что убил?

Почему я ему поверила? Потому что сказал, что от отца? Отца, о котором я вообще ничего не знаю?

Все эти мысли пролетают в голове, пока мы стремительно мчимся по лестнице вверх, на пятый.

На площадке последнего этажа дядя Сережа замирает, прикладывает палец к губам в безмолвном приказе молчать, достает пистолет.

Не могу отвести взгляд от черного дула, словно завороженная.

Я никогда оружия не видела. Вообще. И теперь не получается не думать о том, что именно это я наблюдала в действии. Перед глазами внезапно — картина развороченных затылков тех, кто напал на меня. Мутит, голова кружится.

Дядя Сережа, чутко словив мое резкое покачивание, молча подхватывает, сажает к стене спиной, снова прижимает палец к губам.

А затем идет вниз!

Я пытаюсь дернуться за ним, потому что страшно становится!

Он — убийца, только что людей убил, но одной оставаться здесь… Ох, нет!

Дядя Сережа поворачивается ко мне, качает головой, жестом показывает, чтоб сидела и ждала. И снова подмигивает. Утешающе.

Сажусь.

Прислоняю бессильно затылок к холодной стене, даже не прислушиваясь к тому, что происходит внизу, на площадке у нашей квартиры.

До этого шаги были, такие, тихие.

А дядя Сережа спустился совершенно бесшумно, легко для его комплекции и