Бегляночки и розочки - Надежда Нелидова

Долгожданный день настал, из клиники прислали вызов. Как раз вышел срок вклада. В кооперативе её огорошили: денег нет, когда будут – неизвестно. И не шумите тут, не шумите. Ой, напугали. Да хоть к самому Путину обращайтесь.

– Деньги где-то крутятся, – предположил адвокат. – Осели в чужих карманах надолго. Если не навсегда.

Тая пришла в изумление. Оказывается, времена МММ никуда не ушли. Многочисленные дети Мавроди вовсю копошились и шуршали по всей стране.

Она объявила кооперативу «Выручалово» войну. По совету адвоката, сколотила группу таких же обманутых вкладчиков – в отличие от боевой Таи, оказавшихся робкими и пассивными. Привлекла внимание общественности, выступив в газете и на телевидении. Засыпала шквалом письменных жалоб всевозможные приёмные администраций, партий, комитетов, общественных советов, надзоров – иначе для чего их столько расплодилось?

Отовсюду исправно, строго в течение положенных 30 дней, поступали письма в белоснежных плотных конвертах, с солидными пометками: «Правительственное», «Президентское»… Ответы были напечатаны на блестящей мелованной бумаге, что свидетельствовало об отличной канцелярской оснащённости контор. Все дружно посылали Таю в одно место на три буквы. В суд.

Суд состоялся. Обязал «выручаловцев» вернуть Тае её вклад. Судебные приставы сходили в кооператив и предсказуемо вернулись с пустыми руками: по документам, народная касса была пуста. Имущество учредителя предусмотрительно записано на жену и тёщу. Помещение арендуется. Описать можно разве что компьютерный стол и пару ноутбуков.

Всё, приехали. Тая осталась на бобах, с лиловыми бугристыми ногами и болью, плюс образовавшейся на нервной почве бессонницей, давлением и подскочившим сахаром.

– Подобные конторки, – объяснил адвокат, – прежде чем открыться, хорошенько юридически подковываются. Не подкопаешься.

Тае и Софке – обеим сорок с хвостиком, обе бездетные. Тае аукнулся первый бездумный аборт: хотелось с мужем пожить для себя. Софку в медовый месяц так поколотил муж – она выкинула и больше не беременела.

Соседки встречались, каждая выговаривалась о том, что болит. Софка: что муж совсем озверел. Недавно Дочку по вымени пнул кроссовкой – у той чуть не начался мастит. Софка массировала вымя, втирала смягчающие мази, раздаивала. Обе, корова и хозяйка, плакали от боли и обиды.

Тая раньше бы вспыхнула, как порох, побежала орать, махать кулачками, вправлять мозги отморозку. А сейчас лишь рассеянно кивала, думая об одном и том же, одном и том же…

Убей, не могла понять: вот на улице цыганка выманит сто рублей – уже мошенница. По квартирам ходят продавцы дешёвых медицинских и бытовых приборов – им грозит до шести лет. А тут – исчезли, как в чёрной дыре, как в Бермудском треугольнике, кровные, по копеечке собранные сотни тысяч – и ничего! А есть обманутые на миллион! А есть бабушка, которая в «Выручалово» с каждой пенсии носила по двести рублей: хотела лечить слепоту. Тоже не пожалели, кинули!

При этом председатель кооператива разъезжает на новенькой (тёщиной) ауди, отделывает богатый особняк, записанный на жену. При встрече с Таей улыбается, как голубой воришка Альхен: ай-яй, мол, неувязочка вышла.

Судья мягко, сочувственно объясняла Тае: вы добровольно заключили гражданско-правовой договор, верно? Никто вас в кооператив на аркане не тащил. Под дулом автомата подписывать документы не принуждал. Все штампы и печати на месте – чего вы хотите? Тая хотела деньги обратно. Пускай хоть без процентов – подавитесь. А вот тут – пардоньте: форс-мажорные обстоятельства.

В соседнем зале как раз шло заседание: судили почтовичку. Она насмотрелась, что творится вокруг, и решила тоже сама себе стать кассой. Бойко ссужала деньги одним знакомым, у других брала под проценты. Подпольная пирамида росла, ширилась, разбухала. Почтовичка запуталась, задолжала крупные суммы. Ей грозил серьёзный срок.

А надо было всего-то: зарегистрироваться как ИП, нанять в штат бойкого юриста, отстёгивать налоги, взять в долю государство – и всё было бы чики-пуки. Кидай кого хошь и насколько хошь – закон надёжно крышует. Глупая, глупая почтовичка!

За забором Софкин муж на крыл щипал уцелевшие струны разбитой гитары. Выдавал очередной перл тюремной лирики:

– И рыдая, женская слеза-а

Медленно по кофточке ползла-а!

– Развылся, котяра не докастрированный, – не выдержала Тая. Она развешивала во дворе бельё. – Кофточка прорезиненная тебе, что ли: слезе по ней ползти? Дурак.

– Ково?!

– Тово!

И снова из-за забора – надсадно, надрывно: «И рыдая, женская слеза…»

Кто первый обмолвился: «Ну, тут если смотрящий по городу не поможет – больше никто не поможет»? Едва ли не Софкин муж – под пьяную лавочку. Опустившая было крылышки, Тая ожила, встрепенулась, взвилась, вцепилась, как утопающий хватается за соломинку:

– А как его найти?! Этого… смотрящего?

Она помнила детский восторженный стишок: «Я буду вперёдсмотрящий, вперёд далеко смотрящий…» Была такая романтическая морская профессия, о которой мечтали мальчишки. А сейчас вон оно как…

– Ну, не знаю… Станет он, поди, пачкаться за твои гроши. Так просто на него и не выйдешь. Попробуй через таксистов, что ли, – мямлил Софкин муж. Он уже жалел, что распустил язык. Предостерёг: – Если, конечно, твоё «Выручалово» не подсуетилось и раньше тебя смотрящего не подмаслило.

На Таины просьбы таксисты реагировали по-разному. Ухмылками, глумливым свистом, пожиманием плечами. Интересом во взглядах. Игривой просьбой поделиться, что подвигло женщину на столь отчаянный шаг. И лишь один серьёзный, усатый водитель такси обещал отвезти куда следует. На панели у него была табличка «Воронцов В. И.».

– Деньги – тлен, – сказал он, выслушав по дороге Таину историю.

Тая вспыхнула:

– Я не деньги – я справедливости ищу. Наказать ворюгу, чтоб по городу нагло не разъезжал.

– Это не справедливость. Это месть, – и повторил: – А деньги… Деньги – тлен.

– А что не тлен?

Водитель долго сумрачно молчал.

– Всё на свете бы отдал, чтоб жену и внучку воскресить. Автобус, в котором ехали, в аварию попал… Прибыли, выходи.

Тая вышла… у собственного подъезда. Таксист привёз её, откуда забрал!

– Давай, дамочка, не ищи приключений на пятую точку, – посоветовал усатый. – Думаешь – там Робины Гуды орудуют, с честью и совестью? У кого больше денег и силы – того и правда. Как везде.

И уехал.

Кто ищет – тот всегда найдёт. Когда Тая совсем отчаялась, на вокзале откликнулся похожий на студента-ботана таксистик. Вежливый, щуплый, в очках, в мальчиковой курточке. Сказал условие: Таина просьба будет рассмотрена за комиссионные.

– Четверть от взысканной суммы, – расщедрилась Тая.