Чужой отчим - Марианна Кисс

Ася

Я ждала день, чего только не передумал за это время.

А потом решила, сколько можно?

Да виновата, да дура. И что, меня теперь повесить, убить, четвертовать? Надоело оправдываться. Надоело, без остановки, каждый час, каждую минуту, даже секунду чувствовать себя виноватой. Какого хрена?

Я себя не на помойке нашла, чтобы со мной так поступали. Не буду мириться с таким отношением. Это он сейчас такой, а что будет дальше?

Я бродила по квартире, лежала, сидела. И понимала, своим, пусть не самым выдающимся умом – мне здесь не место. Он не приходит. Это намёк, он просто не хочет возвращаться туда, где я.

Ну что же, тогда я сама не хочу оставаться там, где меня не хотят больше видеть.

Собрав остатки гордости, я достала чемодан и снова его собрала. Наполнила его только теми вещами, которые сюда принесла. Не хочу, чтобы он думал, что я была с ним ради вот этих украшений и одежды, ради обуви, и ради квартиры.

Я смахнула слезу, надавила на чемодан, застегнула молнию. Обвела взглядом комнату, в которой была счастлива. Да, тут прошли самые лучшие дни. Дни моей любви.

Ещё немного и разревусь окончательно. Не хочу плакать, но слёзы всё бегут и бегут по щекам. Я взяла чемодан за ручку и пошла в прихожую. Остановилась, посмотрела на себя в зеркало.

На шее кулон с сердцем пробитым стрелой. Захар говорил, что это его сердце и моя стрела. Я коснулась пальцами маленького золотистого сердечка, закусила губу. Мне так хотелось оставить его, но что-то изнутри меня требовало снять и положить на полку. Если уходить то с достоинством.

Я сняла цепочку, подложила на полочку. Когда Захар зайдёт, он должен сразу увидеть. Пусть посмотрит. Возможно порадуется, что я ушла, а может пожалеет. Надеюсь, пожалеет. Но унижаться не стану. Никогда.

Я взяла чемодан за ручку, открыла дверь и вышла из квартиры.

В тот вечер я вернулась в общежитие.

Второй день я лежу в комнате. Не хочу двигаться, вставать.

Меня как будто приковали цепями к этой кровати. Обездвижили. Я ничего не могу. Девчонки ходят что-то мне говорят, возмущаются на Захара. Они за меня я это знаю, поддерживают, но сейчас я будто ничего не слышу, шевелят ртами словно рыбы, а что говорят не пойму.

А что если вот так лежать до самой смерти? Нет нельзя, мама будет расстроена. Ладно, не до смерти, а до чего?

К концу второго дня слух ко мне вернулся. Я уже слышала, о чём они разговаривают. Меня уже не обсуждают, привыкли что я просто лежу и не обращают внимание.

Ночью я не знаю как сплю. Иногда закрываю глаза, иногда открываю и смотрю в синеватый потолок, освещённый уличным фонарем. Не о чём не думаю, просто лежу. Жду чего-то, прохождения времени, или жизни. Я не знаю, чего я жду.

Утром все ушли в универ. Теперь мне почему-то стало пусто. Когда они ходили вокруг, говорили, я чувствовала себя среди своих, это какая-то защита, за которой я пряталась. И эта защита, спасала меня от мыслей.

Но как только осталась одна, снова навалило воспоминание о Захаре.

Она ушел. Бросил меня. Нет, он не бросил, просто ушел. Я его не виню. Он прав. Это трудно. Наверное, лучший выход, сделать аборт. Точно. Раньше не подумала, а теперь вот и выход. Избавиться и всё. Забыть.

Но это не вернёт мне Захара. Потому что я не смогу вернуться к тому, кто вот так поступил со мной. Я знаю, что он не виноват, это чувства, эмоции, но почему так плохо. Почему когда пытаюсь оправдать его, не могу.

Ну что же если я ему не нужна, значит и он мне получается, не нужен.

Запомнила это и решила, так тому и быть.

Прикрыла глаза. Ещё немного полежать, а потом встать.

Но в этот момент в дверь постучали…

Я открыла глаза, посмотрела дверь…

Она приоткрылась и в комнату проникла сначала голова Никиты, потом плечо. Он глянул на мою кровать, увидел, что я смотрю и вошел.