Не чужие - Мария Коваленко

Майя

Если у меня и был какой-то опыт, то это опыт привыкания жить на новом месте. Детский дом, две приемные семьи хорошо научили подстраиваться под обстоятельства. Но как жить с мужчиной… казалось, что это что-то из далекого будущего, в котором я обязательно стану шикарным поваром, отличной любовницей и примерной хозяйкой.

О том, что стану жить с Максимом Громовым, фантазий не было совсем. Ими, как и мечтой о кукле Барби, я переболела еще в детстве. Однако после головокружительной ночи в доме Макса нас словно намагнитило друг на друга.

После пар я как сумасшедшая фанатка спешила на матчи или вечерние тренировки нашей команды, а по дороге домой, зацелованная и полностью лишенная возможности соображать, проезжала мимо своего дома.

Дни, когда Макс играл в другом городе, были единственными, когда получалось готовиться к парам. Если бы не помощь Вари, из отличницы всего за месяц я скатилась бы в вечного кандидата на пересдачу. Но, признаться честно, на это было плевать.

Как Хатико, я ждала по вечерам Макса, и уставший, замученный прямо из самолета он приезжал ко мне. Зевая, впихивал в себя поздний ужин. Присев на пять минут на диван в ожидании, когда я закончу с мытьем посуды или очередной курсовой, засыпал сном младенца до утра.

Пропустив традиционный для пар конфетно-букетный период, мы сами не заметили, как оказались под одной крышей. Чаще в моей квартире, изредка, когда Юля оставалась на ночь в центре, в доме Макса.

Порой это было здорово как в сказке. Обо мне заботились, опекали, ласкали так, что душа отрывалась от тела и норовила сигануть в рай. Но порой становилось трудно, как езда на велосипеде с завязанными глазами.

За пределами хоккейной площадки Макс оказался точно таким же, как и на ней. От его напора и воли рушились "нет" и "боюсь", но иногда от них же хотелось взвыть в голос и огреть этого упрямого мужчину чем-нибудь тяжелым по голове.

Первой проблемой, с которой мы столкнулись, оказалась моя работа. В отличие от Саши, Макс знал о ней правду, и эта правда нравилась ему так же, как мне его разноцветные синяки по всему телу.

«У меня хватает денег. Не хочешь брать так, возьми в долг. Беспроцентный".

«Василий может найти тебе другую работу. Он как раз ныл, что ему нужна ассистентка".

«Май, ну не хочу я, чтобы ты оставалась в клубе. Как вспомню тот твой танец… Лучше бери мои деньги. Побереги челюсти тамошних завсегдатаев".

По календарю шел двадцатый год двадцать первого века, а доставшийся мне мужчина повадками с каждым днем все сильнее смахивал на неандертальца.

Никогда бы не подумала, что такое возможно, но мне, как какой-нибудь феминистке, приходилось отстаивать собственное право на работу. Ту, которая идеально подходила мне по графику и оплачивалась лучше, чем я могла мечтать. Мы воевали. Когда со спорами, а когда и со стонами, переходящими в проклятия.

— Давай, кто кончит первым, тот исполняет желание другого? — сытый после добытого собой же в ресторане ужина, Макс прямо с конспектом утянул меня на кровать.

— Признайся честно: тебе так моя работа не нравится, или это уже азарт проснулся? — откинувшись на подушку, я поблагодарила саму себя за то, что начала готовиться к завтрашнему зачету еще в метро.

Стараниями одного темпераментного самца всего за один месяц я стала доком в вопросах совмещения нескольких дел сразу. Учиться на ходу, искать в интернете материалы для курсовой и кушать, слушать лекции и составлять меню на вечер — как только жила до этого с восьмичасовым сном, свободным временем для просмотра фильмов и чтения любовных романов?

— Азарт у меня спортивный. Считай, профессиональная деформация. — Моя майка раненной чайкой улетела на пол, а спустя пару секунд туда же со звонким шмяком приземлилась общая тетрадь.

— А ты точно спортсмен? — я изо всех сил вцепилась в последний бастион своей защиты — кружевные трусы.

— Есть сомнения? — этот наглый котяра демонстративно поиграл широкими, сочными как пироги и достойными съемки в каком-нибудь фитнес-журнале грудными мышцами.

— Для спортсмена у тебя слишком богатый словарный запас.

Чтобы не поддаться на эту нечестную игру, пришлось закрыть глаза и крепко сжать колени.

— У меня много чего богатого, — не заморачиваясь борьбой за трусы, Макс как перышко подкинул меня на вытянутых руках и приземлил лицом в матрас.

— Э-э! Так нечестно! — чувствуя себя опрокинутым ежиком, я попыталась завалиться хотя бы на бок. В этой позе защититься от коварного домогательства не было никакого шанса.

— А мне кажется, очень честно. Даже откровенно!

К моей вздернутой попе прижался мужской пах, и через слой кружев и боксеров Макса каждой клеточкой тела от копчика до вагины я ощутила горячую твердость.

Громов точно не относился к хорошим скромным парням. А еще он не врал о богатстве.

— Грязно играешь, форвард! — женская честь требовала хотя бы попытаться изобразить возмущение.

— Еще и не начинал, — широкая, немного мозолистая рука заскользила по позвонкам к шее. Убийственно медленно и словно специально игнорируя вульгарно оттопыренный зад. — Так как насчет пари? На желание.

— Тебе не удастся убедить меня бросить работу.

Макс даже еще ничего особого не сделал, но внизу живота уже начал нарастать жар.

— А если я буду очень убедительным?

Позади послышался шелест ткани, и что-то упругое, явно не ладонь, с оттяжкой ударило меня по ягодице.

Чтобы не выпустить изо рта позорный стон, пришлось закусить уголок подушки. Громов точно подкармливал меня каким-то вариантом женской виагры. Ему даже напрягаться не приходилось, как мое белье промокало насквозь, а вместо приличной, думающей лишь об учебе отличницы просыпалась ненасытная мартовская кошка.

— Максим Громов, ты нахал каких поискать.

Я наконец отпустила резинку трусов. Как специально белых, будто флаг капитуляции.

Больше ничего ни говорить, ни делать не потребовалось. Ласково, едва касаясь, по влажным складкам скользнули пальцы, и с довольным смешком Макс вошел на всю длину сразу.

Прелюдия или хотя бы поцелуй не понадобились совсем. Я была мокрой настолько, что первый же толчок выдал меня влажным пошлым хлопком.

— Признайся, — шепнули мужские губы на ухо, — ты уже и забыла, что совсем недавно была хорошей девочкой?

Нахальный, упрямый, самоуверенный мужчина! Он будто прочел мои мысли. Помнила ли я «хорошую девочку Майю», ту, что несколько месяцев динамила своего парня, спала исключительно с подушкой и даже не представляла, какой кайф чувствовать над собой жар сильного мужского тела и приятную заполненность внутри?

Не помнила! Совсем! Всего за месяц бессонных ночей, бессчетных поцелуев, быстрой голодной близости и медленного, выворачивающего душу наизнанку своей нежностью секса я забыла, что раньше было иначе.