Не чужие - Мария Коваленко

Максим

О поездке на дачу к Клюеву я предупредил Майю за неделю. Сославшись на то, что никого не знает, вначале она пыталась отказаться, но потом все-таки сдалась.

Подозреваю, не последнюю роль в этом сыграл удачный матч накануне. Финны приехали в своем сильном составе. Чтобы обыграть их, пришлось здорово потрудиться. Меня дважды пытались перекинуть через бортик, и только благодаря быстрой реакции и чугунным кулакам Конева оба раза вместо меня за бортик улетал финн.

Уже после игры в благодарность за такой героизм на Борькино: «Вы ж будете на выходных?», Майя в один голос со мной ответила «да». Конев не удивился. На лице у него скользнуло одобрение, и больше не обращая на нас никакого внимания, он отправился к своей машине.

Эта его реакция отчетливо вспомнилась мне на даче Клюева — спокойствие и уверенность. Примерно тоже самое должен был ощущать я, приехав в субботу на пикник, но почувствовал другое.

Среди всех этих разодетых в одинаковые свитера и милых до зубного скрежета женатых парочек я был выкинутой на берег рыбой.

— Поначалу кажется, что попал на сборище свидетелей Иеговы, но потом отпускает, — вместо приветствия произнес хозяин дачи.

— И как долго ждать прихода? — я проследил, как рядом открылась дверь еще одной машины, и из нее с веселым повизгиванием на Клюева бросилось двое мальчишек и девчонка разных возрастов.

— Хе. Не баись, не смертельно, — он подхватил похожую на ангела малышку и чмокнул в пухлую розовую щеку, — сам не заметишь, как втянешься.

Намек прозвучал иносказательно, но суть я понял. Судя по раскрасневшейся Майе, она тоже.

— Может, там, в доме нужна какая-то помощь? — пчелка суетливо поправила шапку. — Со столом или еще чем?

Не только мне резко захотелось исчезнуть.

— Да, девчонки как раз накрывают, — Клюев кивнул в сторону большого бревенчатого дома. — Кухня прямо и направо.

Не успел он закончить фразу, рядом оказалась невысокая рыжеволосая женщина и забрала из рук кэпа малышку.

— Клюев, хватит мариновать гостей, — возмущенно вмешалась она. — Мужики уже шашлыки нанизывают. Судя по тому, сколько водки на это ушло, жевать нам угли или сырое мясо.

— Блин, только на минуту отошел, — весь налет серьезности слетел с кэпа в одну секунду.

— А то ты не знаешь, какая быстрая ваша братия?! — рыжая цокнула языком и переключилась на нас: — Не слушайте вы его. Колька, каким балбесом был, таким и остался. Пойдемте со мной. Я вам расскажу как тут что и где можно бросить вещи.

Мы с Майей даже не успели раззнакомиться, как нас взяли в оборот. Дальше были узкие как лабиринт, вычищенные от снега дорожки, коридор, смеющиеся женщины у огромного стола, бутерброд, оказавшийся в моей руке каким-то магическим образом и светлая просторная спальня под самой крышей. Финнам в последнем матче такая напористость и не снилась.

Вместе с бутербродом в мой желудок опустилось непривычное спокойствие. Я словно оказался в собственном доме, рядом со знакомыми много лет людьми.

Канада приучила меня к большим деньгам и отдыху на широкую ногу. Казино, клубы, бары, шумные вечеринки и убойные дозы алкоголя — после того, как вкалывал долгое время на грани собственных сил, напряжение снималось так же — в полном отрыве.

Я не экономил на своем отдыхе и не сидел в четырех стенах. К началу нового сезона у меня было, что вспомнить и что лучше не вспоминать, но вот шашлыков на снегу, самогонки с хрустящим соленым огурцом и ни к чему не обязывающего, но понятного, близкого трепа не было.

Узкий семейный круг там всегда оставался узким. Закрытым для чужаков даже у таких же забугорных как и я. Весь нерастраченный ресурс уходил в игру, все проблемы и вопросы решались двойной нагрузкой или сексом.

Сейчас меня отпускало иначе. Это было трудно понять, но с каждой минутой, с каждым часом у меня с шеи будто снимали по гире.

Десятикилограммовый "блинчик" после первых пары рюмок и забористого матерного анекдота про слившего нашу сборную американского судью.

Второй "блинчик" после часа в горячей, пахнущей хвоей бане с дубовым веником.

Третий — за столом. Когда от свежего воздуха, разговоров и еды меня начало жестоко клонить в сон и пришлось запивать водку черным как уголь кофе.

Может не так уж плохо было бы уронить морду в салат и хорошо отоспаться. За прошедший месяц долгим сном я себя баловал нечасто. Однако, к позднему вечеру, когда мамаши отконвоировали самых маленьких по комнатам, а разговоры стали тише, неожиданно открылось второе дыхание.

— Пойду пройдусь, — есть и пить больше не было сил, а Майя как назло куда-то запропастилась.

— Я с тобой. Задница уже болит сидеть, — Борька вынул из пачки одну сигарету и, не зажигая, направился к двери.

Уже на улице я размял затекшие плечи и вдохнул полной грудью морозный воздух.

— Спасибо, что вытащил, — пока снег не попал за шиворот, поднял ворот куртки.

— Обращайся.