Ненавижу тебя любить - Анна Веммер

В этот момент я вытащил из себя душу и запер ее на тысячу замков.

— Я беременна, Вов… у меня будет твой ребенок.

— Папочка!

Я просыпаюсь, словно от толчка, и несколько минут не могу сообразить, где нахожусь. Оказывается, я уснул у Машки, пока читал ей перед сном. Проспал немного, минут пятнадцать, но воспоминания успели догнать и как следует наподдать.

— Что, детка?

— Это не очень интелесная книжка, да? Поэтому ты уснул?

— Маша, р-р-рычи! Ты же выговариваешь «р», почему не хочешь?

— Почитай мне еще!

— Нет уж, милая, давай-ка спать. Уже поздно, папа больше не выдержит приключений мышонка. Завтра мы будем с тобой читать «Путешествие Алисы».

— А это пло что?

— Про девочку Алису, которая с папой полетела в космос, собирать животных для зоопарка.

— Ха-ла-со-о-о-о! — Машка кривляется, и я невольно улыбаюсь.

— Включить тебе луну?

— И звездочки!

У нее здесь целая обсерватория. Большой светильник-луна, не дурацкий карикатурный месяц, а лампа почти метр в диаметре, ручной работы, со всеми кратерами и рельефами. Проектор звездного неба на потолок работает в сотне режимов. Я ставлю таймер на час — и млечный путь над нашими головами оживает. На Машку эта штука действует, как одеяло на клетке у попугая — мгновенно отрубается. Проектор где-то купила Ксюха в тот месяц, когда дочь сильно болела и капризничала из-за температуры. Я бы и сам от такого не отказался, да неловко как-то.

— Папа, а что значит «влюбился»?

— Это ты почему спрашиваешь?

— А меня Миша в садике за хвост дернул и в песочнице толкнул. Людмила Михайловна сказала, что он влюбился.

Потрясающая женщина. А сказать «Миша, не толкай Машу» она не догадалась?

— Влюбился — это когда кто-то очень нравится. Сильно нравится, настолько, что тот, кто влюбился, хочет даже жениться на этом человеке. Вам еще рано, у вас паспортов нет. И к тому же, когда влюбляются, не толкаются и не дергают за косички. А наоборот, делают всякие хорошие вещи. Ухаживают, угощают, играют… ну и так далее.

— А влюбиться можно только с пасполтом?

— Ну-у-у… желательно.

— А ты в маму влюбился?

— Маша, спи!

Ну вот, ей всего пять, а в нее уже кто-то там влюбился. И что будет дальше? В десять — первая любовь, в тринадцать — первый поцелуй, а еще через три года я дедушка? Так… шестнадцать минус пять — одиннадцать. Мне тридцать шесть, итого дедушкой в сорок семь? А Ксюха — бабушка в тридцать шесть?



Тьфу, какая дурь в голову лезет. Это дети, они постоянно играют в то, что видят вокруг себя, у взрослых, и мне еще везет, что Маша и Миша толкаются, а не играют в развод.

Спать не тянет, пятнадцатиминутный сон перебил всю охоту, но и работать не получится, голова тяжелая и пустая. Выхожу на крыльцо, закуриваю и морщусь от мерзкого привкуса сигареты. Надо снова перейти на вейп.

Хотя даже если я начну курить обшивку скамейки, это не спасет, потому что проблема не в сигарете и не в пепле, который падает под ноги и с шипением гаснет на влажном от дождя крыльце. Проблема в том, что я никак не могу перестать представлять бывшую в объятиях этого врача. Одно и то же по кругу: а вдруг у нее хватит духу? Она ведь изменилась, стала бойчее, увереннее, ярче. Так почему бы ей не стать такой…

Как Даша, например. Не знаю, боюсь я этого потому что не хочу делить ни с кем новую игрушку или потому что если Ксения превратится в Дашу, то я свихнусь, я не выдержу еще несколько лет морального пинг-понга. Перед тем, как Даша пропала, я чувствовал себя так, словно попал в блендер и теперь я блядский смузи — невнятное нечто, неспособное поддерживать даже иллюзию жизни.

И все-таки, она сейчас дома? Или осталась со своим Олегом… блядь, что за имя такое, Олег? С-с-сука. Я давлю сигарету ботинком и достаю мобильник.

— Слушай, Кирюх, тебе будет задание. Сейчас едешь по адресу, что я сброшу и выясняешь, есть ли кто дома и если есть, то кто. Да мне похуй, как ты это сделаешь, просто выясни без лишнего шума. И еще сброшу адрес больницы, найди мне там врача по имени Олег, он кардиолог. И выясни о нем все, ладно? Совсем все. Чем живет, чем жил, всю подноготную. Пришлешь. Давай только побыстрее, ладно?

Я честно пытался сдержаться и дать ей свободу. Хватило на три часа. Но для начала же неплохо, правда?