Пленники солнца - Юлия Герман

Сонный дурман, окружавший меня, никак не желал рассеиваться. Неважно, сколько бы раз я ни ловила себя на том, что сплю, и пыталась вырваться из этого жуткого кошмара, ничего не происходило. Находясь по-прежнему во власти ужаса, вновь и вновь щипала себя, а когда и это не помогало, начинала молиться. Но ни одно новое прочтение «Отче наш» не дарило облегчение. И это пугало. Обычно, когда мне снилось нечто по-настоящему жуткое или на меня нападали во сне демоны, я не могла закончить молитву вслух, вынужденная давиться словами, и через слезы завершая ее мысленно. Тем не менее, я получала необходимое освобождение, просыпаясь с мокрыми от рыданий глазами, и облегченно выдыхала, убедившись, что нахожусь у себя в кровати. Но сейчас… сейчас я свободно проговаривала слова и не чувствовала перемен. Ужас лишь становился плотнее, заключая меня в кольцо безысходности и паники.

Поездка в темном фургоне в компании других пленниц казалась какой-то нереальной. Девушки исчезали из тьмы грузовика, словно по зову колдуна-злодея просачиваясь сквозь небольшую щель в дверях и не возвращаясь обратно. Тишина вокруг напоминала вакуум, убаюкивающий и мешающий быть настороже. Может быть, на мне сказывалась усталость, а может быть, я понимала всю безысходность ситуации, поэтому организм сам перестал растрачивать ресурсы на бесполезное напряжение. Поэтому, когда фургон вновь остановился, я не стала забиваться в угол в поисках укрытия, я просто сдалась на милость своих тюремщиков. Ведь все происходило не со мной, верно?

Я не помню, куда и кто меня тащил, не помню ничего и никого из тех, кто окружал меня. Все лица смешались в одно размытое пятно, а мир воспринимался грязной кляксой.

В ушах звенело. Звенело так, что хотелось кричать. Возможно, я последовала своему порыву, только не слышала этого из-за накрытых ладонями ушей. Лишь когда назойливый звук испарился, я понемногу начала воспринимать декорации вокруг себя. Плотные шторы практически не давали свету проникнуть внутрь, храня внутри помещения полумрак. Лишь тонкая струйка тонкий солнечный луч, пробивающийся откуда-то сбоку из-за портьер, позволяла рассмотреть скромную обстановку крошечной комнаты. Две узких кровати стояли возле противоположных стен, ровно по центру нового жилища их разделяла небольшая тумба без дверцы с совершенно пустыми полками. Все это напоминало больничную палату. Я подошла к окну, посмотреть что же находится снаружи, но, отодвинув штору, наткнулась на решетку, исключающую возможность побега. Да и бежать, как выяснилось, было некуда. Перед глазами распростерлась бесконечная пустыня без признаков наличия какой-либо жизни.

Задернув портьеру, рухнула на кровать. Как быстро стала безразличной чистота покрывал, как перестало волновать и то, кто спал на них до меня. На подобные глупости просто не оставалось сил. Внутри меня образовалась пустота, разрастающаяся с неимоверной скоростью и высасывающая остатки чувств. Я смиренно ждала собственной участи, участи агнца на закланье.

Шаги за дверью, скрип замка и воздух, ворвавшийся в помещение вместе с прибывшими, все еще воспринимались картинками из сна или кадрами фильма. Ничто из происходящего не ощущалось реальностью. Две женщины в черном в сопровождении мужчины отвели меня в ванную. Оставив провожатого снаружи, они без промедления раздели меня донага. Я не сопротивлялась тому, как чужие руки прикасались к телу, обмывая его, продолжая твердить про себя, что все это нереально. Не сопротивлялась и тому, как они натирали кожу ароматными маслами, подводили глаза и рисовали хной на теле. Это происходило с кем-то другим, с безвольной куклой, но не с той девушкой, кем я себя ощущала.

Бежевая ткань, скользящая по коже, легкая обувь — и вот я снова иду по длинным коридорам, пропитанным горячим воздухом. От количества поворотов кружилась голова, но ноги механически ступали в заданном направлении. Тишину нарушил гул мужских голосов, постепенно набирающий громкость. По мере того как усиливался смех, я начала ощущать, как ко мне возвращается ощущение действительности. Сердце забилось быстрее, а под хиджабом на лбу выступил пот. Женщины подгоняли меня, не позволяя сбавлять темп, но мной вдруг овладел страх. Я боялась оказаться среди незнакомых мужчин, боялась того, что они могли со мной сделать. А та подготовка, что произвели со мной женщины в ванной, не оставляла сомнений, для каких именно целей они проделывали все те процедуры. Меня готовили к постели. И оставалось надеяться, на то, что меня ждет лишь одна кровать, а не бесконечная череда чужих простыней.

Войдя в огромный зал, увидела десятки арабов, сосредоточивших свои взоры на мне. Во рту вмиг пересохло, а от лица отхлынула кровь. Разговоры стихли лишь на на какие-то доли секунды, показавшиеся мне целой вечностью, пока собравшиеся визуально оценивали меня. А затем передо мной появился мужчина. Я не поняла, откуда он пришел и где находился до этого, но стоило ему приблизиться, как я инстинктивно отпрянула. Стоявшие позади женщины, преградили мне выход, не позволяя отойти дальше дозволенного.

— Не пугайся меня, девочка. Теперь ты моя жена, — услышала усмешку в голосе и сразу же почувствовала, как липкая ладонь обхватила мое запястье.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рефлекторно попыталась выдернуть руку из мерзкой клешни незнакомца, но он оказался гораздо сильнее меня, вжав пальцы в кожу еще сильнее. Не сдержав эмоций, зашипела от боли.

— Тебе не стоит проявлять строптивость, — покачал он головой, приторно улыбаясь.

Я не видела ничего вокруг, кроме влажных толстых губ в обрамлении черных усов и бороды, кажущихся еще более отвратительными в движении. Слова, вылетавшие из этого мерзкого рта, не складывались в какие-то четкие понятия, теряя смысл. Он будто произносил набор знакомых звуков, чье сочетание меня ввергало в еще больший ступор.