Семья напрокат, или Младенец по завещанию - Вероника Касс

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А еще я хотела решиться на минет и боялась. Боялась, что не смогу, а Мир расстроится. Я не хотела его расстраивать… Он меня не просил, не навязывался, лишь сам мучил своими невозможными обжигающими ласками.

И если не эта пара моментов, то все у нас было хорошо. В отношениях вне сексуальной жизни мы нашли взаимопонимание давно. Теперь же все гладко и прекрасно стало и там. Даже чересчур, и это пугало до липких противных мурашек. Иногда, лежа в объятиях Мирослава, я прижималась к нему до невероятного тесно, впитывая в себя его запах и тепло, впитывая в себя всего его, и боялась. Каждый раз боялась, что происходящее может развеяться, раствориться как дымка. Потому я наслаждалась каждым мгновением. Замечательное свадебное платье, выбранное будущим мужем, которое меня покорило с первого взгляда. Что еще может быть прекраснее? Что я должна чувствовать, кроме неописуемого восторга?

Судя по нахмуренному лицу моей подруги, что-то в этом было. И я, видит бог, была настроена это узнать. И не исключено, что после этого разговора на одну подругу у меня станет меньше. А если учесть, что Иа и была моей единственной подругой, то… выбор все равно был очевиден. Для меня очевиден.

Я сняла пальто, кинула его на диванчик, села и сложила руки на столе. Даже к меню прикасаться не стала. Иоанна все это заметила, и настрой у нее стал еще более воинственным. Она часто задышала, сузила глаза, откинула копну рыжих волос за плечи, сделала за нас обеих заказ и, сжав ладони в замок, тяжело вздохнула и начала:

— Я кое-что про него узнала. От Самойлова.

— Он с тобой поделился? — усмехнулась я, чувствуя, как паника подкатывает к самому горлу.

— Нет, я его разговор с женой подслушала, — скривившись, ответила Иа.

— Ну, тогда не тяни, Иоанна, — поторопила я девушку, внутренне успокаивая саму себя. Если бы Самойлов знал что-то архиплохое, он бы меня предупредил, да и отправлять к Соколовскому не стал бы. «Ведь правда?» — задала я сама себе этот вопрос и не нашлась с ответом.

— Да что «не тяни, не тяни», — передразнила меня подруга. — Я толком почти ничего не поняла, кроме того, что Самойлов недоволен. Сильно недоволен.

— Он прямо тебе об этом и сказал?

— Мира! — Иа взмахнула руками. — Я же тебе сказала, что я подслушала!

— А я не представляю как. Со стаканом у уха? — усмехнулась, скрывая за этой усмешкой своё волнение. Поерзала на диванчике, пытаясь найти более удобное положение, но его просто не было.

— Они разговаривали в приемной, — выпалила подруга и тут же, слегка потупив взгляд, добавила: — У меня рассыпалась пачка эмендемс. Я полезла под стол собирать конфетки, и в этот момент пришла Вика, потом сразу же из кабинета вышел Самойлов, будто он ее ждал. И на мое отсутствие никто не обратил внимания, — затараторила подруга. Хорошо хоть, приглушая голос, так он был не настолько писклявым.

— А тебе и на руку. — Я скрестила пальцы в замок и попыталась убийственно посмотреть на Иоанну. Потому что ждать непонятно чего устала. Я вообще устала от постоянного ожидания какого-то подвоха.

— Вика спросила у Виталия, та ли ты Огнева. Потом она, видимо, показала ему приглашение на свадьбу. — Подруга поморщилась, а я еле сдержала улыбку, представив, как, должно быть, расстроилась Иоанна, что под столом только слышимость хорошая, видимость, увы, никакая. — Так вот, Вика спрашивала, твоя ли это свадьба и не на их ли Мирославе. Самойлов выхватил приглашение…

— Это ты тоже услышала? — я все же не сдержалась и рассмеялась. Как бы ни было тревожно на душе, представляя всю эту ситуацию, я хотела улыбаться.

— Об этом нетрудно было догадаться, зная Самойлова, — поморщилась Иоанна. — В общем, Мира, я не буду уже слово в слово тебе пересказывать, но Виталий Сергеевич был очень недоволен. Он сказал, что, — Иоанна подняла палец, указывая этим на важность последующих слов, и низким голосом, почти не визжа, произнесла: — Мирослав уже все рамки перешел со своей идиотской местью братцу. Затем, — продолжила она, опять сменив тон на более привычный, а я поняла, что не дышу, — Вика начала что-то у него выспрашивать, я не расслышала что, они начали удаляться к лифтам. Но ответ Виталия Сергеевича услышала, он обещал поговорить с Соколовским. Все.

— И когда это было? — с трудом размыкая губы, спросила я, пытаясь сдержать внутреннюю дрожь. Главное, чтобы она не перекинулась на пальцы и Иа не заметила моего волнения.

— Вчера вечером. В самом конце рабочего дня. Мира, прости, я не хотела тебя лишний раз расстраивать, но это все как-то подозрительно. И помощь эта его — типа бескорыстная.

— Она не бескорыстная. У нас контракт.

— Ты издеваешься? — взвизгнула подруга. — Контракт с Соколовским? И надеешься в выигрыше остаться? Платьям радуешься. Кольцу какому-то непонятному, — скривилась в который раз за всю нашу сегодняшнюю встречу Иоанна, и я не выдержала. Подскочила с места, потянула пальто, кинула показательно на стол деньги за обед, к которому даже не притронулась, и, четко разделяя каждое слово, произнесла:



— Не лезь в мою жизнь, Иоанна. Я уже устала слушать о том, как он меня облапошит. Засуньте все свое мнение себе в задницы, — последнее слово я прошипела — тихо, но очень выразительно. И без того бледная и рыжая подруга побелела еще сильнее, а волосы стали словно еще более рыжими.

Я вышла из-за стола и направилась к выходу, на ходу надевая верхнюю одежду. В груди пекло непонятно из-за чего.

На что мне обижаться и на кого? На себя? На Соколова? На друзей? На родственников?

Все меня о чем-то предупреждали — либо не договаривая, либо руководствуясь слухами, — и только Соколов с самого начала говорил, что ему от меня нужно. Он же не скрывал, что что-то нужно.

Только вот не деньги. Далеко не деньги. Совсем не деньги.

Или он хотел заткнуть за пояс какого-то мифического брата своими вновь приобретенными капиталами? Шикарной квартиры для этого уже недостаточно?

Я остановилась посреди тротуара и часто-часто задышала. Нужно успокоиться. В этот момент прозвенела напоминалка: через час запись в тату-салон. Но какая может быть татуировка теперь? Когда я уже ни в чем не уверена.

Глубоко вздохнула, посчитала до десяти в надежде успокоиться, но ни черта не помогало.