Мой лучший учитель - Эл Найтингейл

Ну, все, я пропала! Запоздало нашарила в сумке телефон и обреченно простонала. Пятнадцать пропущенных вызовов, и все от Залесского. Пока спасала жизнь заклятой подруге Катерине Кузнецовой, едва не потеряла главного в жизни мужчину.

Валентин влетел в комнату и, нахмурившись, замер на пороге. Голубые глаза метали молнии, в напряженной позе читалась скрытая угроза. В мой адрес, разумеется.

— Ой… — бледная, как призрак, Кузнецова накрылась с головой одеялом. Разумеется, ей не хотелось показаться перед предметом ее мечтаний растрепанной, с размазанной по лицу косметикой и опухшей.

Мне бы тоже хотелось спрятаться под одеялом. Я даже покосилась на кровать Кузнецовой — не примоститься ли рядом и не прикинуться ли трупом? Лежачих не бьют, вроде как…

— Какого хрена здесь происходит?! — Залесский рявкнул так, что остальные студентки разбежались, как будто их штормовой волной снесло.

Остались я, он и дрожащая под одеялом Кузнецова.

— Вечеринка, разве не видно? — я решила не показывать страха и вести себя естественно и непринуждённо. В конце концов, не сделала ничего дурного. Ничего такого, из-за чего Валентину стоило бы так нервничать. Вот если бы я лежала на месте Кузнецовой — тогда да, заслужила бы хорошую взбучку. — Катерине стало плохо, она выпила что-то не то. Я ей помогала, потому не слышала телефон.

И вообще не думала, что он вернется так рано. Еще только шесть вечера, а Валентин говорил, что вернется не раньше восьми. К тому времени я успела бы вернуться, принять душ и даже приготовить ужин. Возможно, даже рассказала бы ему о вечеринке, ведь скрывать мне действительно нечего.

Кроме, разве что, поступка Олега Бондарева и его идиотского лимонада с непонятными добавками. Хотя, это только догадки. Догадки, о которых Валентину Петровичу лучше не знать. Стоит мне только намекнуть, и Бондарев не избежит наказания. А после обратится к родителям и, не исключено, что Валентину Петровичу Залесскому придется покинуть институт.

Мне бы не хотелось такого финала.

— Я вижу, что здесь вечеринка, — обвиняюще бросил Валентин. — Какого хрена ты тут делаешь, Комарова?!

Он походил на огнедышащего дракона. Его ноздри так раздувались при каждом вдохе и выдохе, что, казалось, из них вот-вот повалит огонь. Или пар как минимум.

— Я уже объяснила, — проговорила как можно спокойнее. Мысленно досчитала до трех, приводя мысли и чувства в порядок. — Пожалуйста, Валентин Петрович, не будем говорить об этом здесь и сейчас. Не стоит доставлять удовольствие аудитории.

Кивком головы указала за его спину, и подслушивающие студенты рванули в стороны. Конечно же, всем было интересно узнать, о чем мы разговариваем с преподом. Хоть и без особых подробностей сцена выглядела слишком откровенной. Сложить дважды два все сумеют, да к тому же добавят отсебятины. Представляю, какие слухи и сплетни поползут по институту. Валентин Залесский ворвался в дом в разгар вечеринки и потребовал отчета в своих действиях у Ирины Комаровой. Даже мысленно это звучало как заголовок для бульварной газетенки.

— Пошли, — Валентин протянул руку.

Но я отпрянула.

— Позвольте мне вызвать для Кати скорую. Я не могу оставить ее в таком состоянии, ей же плохо.

Проигнорировав замечание, Валентин Петрович схватил за локоть и потянул на себя. Рывком. Так, что я буквально впечаталась в его торс.

— Если ты не заметила, Комарова, то здесь полно народа, — разъяренно нашептали мне на ухо. — Есть кому позаботиться о Кузнецовой. Тем более ей не так уж плохо, раз она проявляет такой живой интерес к происходящему вокруг.