Дочь врага для Темного - Юлианна Орлова

НАДЯ

Этот отвратительный месяц тянулся слишком долго. И только настойчивые просьбы Арслана не делать глупости сдерживали меня от того, чтобы не сорваться. Хотя не могу сказать, что адские мысли в голове не творили ядреный коктейль. Творили…еще как. Настроение от терпеливо-спокойного скакало до встревоженно-возбужденного за пару секунд.

Я ломала себя изнутри и ходила пить травяной чай в моменты особой мысленной вакханалии. Волнения крутились и вокруг брата. На затворках сознания мелькали мысли, что отец точно не был в глубоком восторге от моей пропажи. Пусть ему плевать на мою сохранность, но рейтинги вещь упрямая. Даже интересно, что он напел журналистам. Искал ли? Вряд ли.

Позвонить? Или…Нет. Я неизменно вспоминала главное напутствие Рашидова.

— Береги Аишу, — это было сказано в конце и на выдохе, надрывно и как-то бесконечно грустно. И я правда понимала его страхи. У человека не осталось больше никого, и рисковать тем немногим что есть почем зря было глупо. Недальновидно.

Я не понимала, что конкретно происходит, и осознавала, что в ближайшее время точно не пойму. От меня не скрывали, по факту, ничего, просто не посвящали в подробности. Лишь усиленная охрана говорила о том, что все не так просто. Далеко не просто. Страх и жуткие предчувствия сковывали тело каждый раз, стоило лишь подумать о будущем.

Ночью меня неизменно мучили кошмары, в которых один за другим я видела мертвого Арслана. Страшные картинки доводили меня до истерики, после чего я просыпалась в холодном поту и с заставшим криком на губах. В висках грохотал пульс, а конечности замирали. Умывалась и шла дальше. Но заснуть после таких ночей не получалось.

Необоснованные приступы паники случались спонтанно и резко неожиданно. Вот казалось, что все хорошо, а в следующий миг внутренности стягивало тугим узлом, а противный ком в горле вплетался в ткани и становился моим перманентным спутником.

— Надя, научи меня красиво говорить на этот урчащем языке.

Я всегда соглашалась. Учила ее всему тому, что знала и умела. Она смышленый ребенок. Но определение "урчащий" для арабского такое себе. Смешно, но я никогда не смеялась, чтобы не отбить охоту от обучения.

— У меня не получается так, Надь! — хмурилась и забавно прикусывала губу. В такой момент взор заострялся, становился фантастически суровым…почти как у Арслана.

Стоило мне отвлечься и задуматься, как она непременно считывала мои мысли. Маленькая мудрая девочка. Она касалась меня своими маленькими ручками и заглядывала в глаза.

— Надюш, ну так что?

Голос Аиши перенаправлял страх в острое желание не напугать ребенка. Она не должна была видеть мою панику. Все хорошо. Бояться и правда нечего. Рашидов сильный человек, и он знал, что делал. Раз он сказал, что все под контролем, значит так оно и есть? Я держалась за него как судно в бушующем море держится маяка. Главное, чтобы якорь не утянул на дно и не перевернул посудину из моих бесконечных переживаний. Я просто не выгребу на берег.

Так проходили наши вечера. Охрана стала невидимой тенью, я не видела их, но постоянно ощущала присутствие. И лишь однажды столкнулась нос к носу с неразговорчивым мужчиной. Но он мало того, что сделал вид, будто бы я стенка, так даже не ответил на вежливое приветствие.

Так я уяснила одну вещь — не пытаться коммуницировать, а чтобы окончательно не сойти с ума, то заседала в библиотеке, потом учила Аишу языкам, а дальше мы по накатанной готовили вкусняшки и заваливались перед плазмой смотреть мультики.

Так проходил день за днем, моменты эмоционального подъема сменялись напряженным падением.

В один из дней я просто поняла, что он будет особенным. Называйте это предчувствием или обостренной интуицией, но так оно и случилось. Стоило выйти во двор и увидеть его. Все стало в момент каким-то неважным, а щемящая внутри боль расползлась особенно ярко. Я не помнила, как сорвалась к Арслану, не помнила, как повисла на шее и пальцами ощупывала открытые участки кожи. Закрывала глаза и вдыхала мужской запах с остаточным отголоском сигар и спиртного. А помимо всего прочего, пахло спокойствием. Он был в целости и сохранности. Не так, как во сне с безжизненным взором зеленых глаз. Он был тут. Живой. Мой.