Я люблю тебя - Ирэне Као

– Ты такая сексуальная в одежде для похода, – шепчет он мне на ухо, терзая языком мою шею.

Боже, только не шея! Я сдаюсь, не оказывая сопротивления, если он целует меня в шею, и Леонардо прекрасно это знает. Затем запускает мне руку в шорты и мягко проталкивает ее под ткань трусиков, к моей уже увлажненной плоти.

– М-м-м… мне нравится, что ты всегда готова для меня, – бормочет с дьявольской улыбкой, которая отражается в зеркале напротив.

Я тоже улыбаюсь ему.

– Ты оказываешь на меня такой эффект. Что я могу с этим поделать?

Резко отвожу его руку от своего тела, затем резко поворачиваюсь и страстно впиваюсь в него поцелуем. Он раскрывает губы, чтобы впустить мой язык, но внезапно останавливается, заставляя меня прекратить.

– Пока остановимся.

– Неужели опять эта история с воздержанием? – фыркаю я.

– Нет, – усмехается он, – но лучше экономить силы… мне бы не хотелось, чтобы ты упала в обморок по дороге из-за низкого давления.

– Ты за кого меня принимаешь? Я не тряпка, – возмущаюсь я, ударяя его кулаком в грудь.

Леонардо улыбается, поднимает руки в знак смирения и нежно целует меня, легонько шлепнув по попе.

– Давай бери рюкзак и пойдем, малышка, а то и правда будет поздно: на подъем требуется три часа, мы придем как раз к закату.

Я в шутку отдаю честь в знак повиновения и вешаю рюкзак на плечо:

– Как прикажете, шеф!

* * *

Мы пускаемся в путь около пяти вечера, на улице по-прежнему очень жарко. За нашей спиной остается поселок, а мы шагаем по грунтовой дорожке, за первым поворотом взору открывается нешуточный подъем, у меня даже учащается сердцебиение.

– Прекрасное начало, – комментирую, не скрывая беспокойства.

– Первая часть пути самая худшая, но потом дорога выравнивается, – успокаивает меня Леонардо и отстегивает палки, закрепленные на рюкзаке. Передает их мне, раздвигая на нужную высоту. – Держи, они тебе помогут.

Должна признать, что Леонардо был прав, с палками подъем легче. Смотрю наверх, на вершину Стромболи, и холодный пот стекает по спине. Наверное, мне не удастся подняться наверх: нога еще иногда побаливает, к тому же я совсем нетренированная. Но не хочу думать об этом и собираюсь с силами, чтобы двигаться вперед. Ведь, в конце концов, это то, чего я хотела с первой минуты, как попала на этот остров: увидеть вблизи жерло вулкана.

Дорога через несколько сотен метров становится горной тропой, и продвигаться вперед, не спотыкаясь о камни, не так просто. Я будто выполняю паломничество к божеству, которому поклонялись тысячи лет, и шаг за шагом нашего подъема воздух становится все более насыщенным дымом и паром, вокруг нас распространяется будоражащий воображение мистический аромат.

– Давай, Элена, не сдавайся! – повторяю сама себе, стараясь не оглядываться назад. Леонардо идет впереди, прокладывая дорогу уверенным шагом, и каждые пару минут оборачивается, чтобы проверить, насколько я в целости и сохранности.

– Все в порядке? – спрашивает, внезапно заметив, что я отстала на несколько метров. Все дело в палках, одна из них застряла в земле, и я чуть не споткнулась.

– Да, все в порядке! – кричу я, убыстряя шаг.

Он смотрит на меня, наклонив голову:

– Хочешь, передохнем?

– Я прекрасно себя чувствую, у меня многолетний опыт альпинизма в Доломитах, – вру, бросая ему вызов уверенным взглядом. На самом деле речь идет о двух походах до приюта в горах вместе с моим отцом, когда я была еще подростком.

– Пытаешься меня впечатлить? – Леонардо невозмутим.

– Мне это удалось?

– Ничуть, – отвечает сухо. – Тебе стоит поберечь дыхание, впереди еще долгая дорога!

Я показываю ему язык, и мой суровый предводитель смеется.

Не знаю почему, но после одышки на первом подъеме сейчас я чувствую, что у меня энергии хватит взобраться на Эверест. Наверное, это эффект Леонардо: когда я с ним, забываю о сложностях, физической боли и все представляется мне фантастическим приключением.

На середине пути делаем остановку, чтобы попить и подкрепиться. Мы присаживаемся на краю тропинки, на гладком и еще горячем от солнца камне.

Вытаскиваю из его рюкзака контейнер с фруктовым пирогом, который я испекла сегодня утром.

– Посмотрим, как получилось, – говорит Лео, принимая строгий вид критика. Я сдаю экзамен.

Это рецепт моей матери. Я годами наблюдала, как Бетта делает пирог (правда никогда не принимала в этом участия), и теперь решила попробовать испечь такой сама.

Леонардо откусывает, медленно жует с сосредоточенным видом, и я с нетерпением ожидаю его приговора.

– Вкусно! – заключает, удивленно распахнув глаза, и улыбается. – Возможно, стоило бы держать в духовке на минуту меньше…

Конечно, что-нибудь не так обязательно должно было быть. Но хотя бы видно, что он искренен. Я наслаждаюсь этой маленькой победой и тоже пробую.

– М-м-м, не совсем как у Бетты, но это достойная имитация.

– Передавай ей мои комплименты, – говорит он, беря еще один кусок.

Если подумать, то я давно не слышала родителей, пожалуй, надо им позвонить… Когда я их долго не вижу, то скучаю. Хотя потом мне достаточно провести с ними один день, чтобы снова захотеть сбежать.

Улыбаюсь, думая о наших семейных сценках. Леонардо изучает меня, прищурив глаза:

– Думаю, твои родители ненавидят меня за то, что я увез тебя. Они очень хотели, чтобы ты осталась с ними в Венеции, правда?

– Это не ты меня увез, – уточняю, – это я решила уехать с тобой.

– Touché![47]

– И я счастлива, потому что сделала правильный выбор, – шепчу ему, легко касаясь губ поцелуем.

Вскакиваю и потягиваюсь:

– Пойдем? Я полна сил!

– Прекрасно… тогда нам нужно идти. – Он тоже поднимается и указывает на ответвление тропинки недалеко от нас: – Предупреждаю тебя, там будет ветер.

Я надеваю ветровку K-Way флуоресцентного желтого цвета, завернув рукава, иду вслед за Леонардо, крепко сжимая его руку. На мгновение смотрю вниз, в направлении поселка. Дома отсюда кажутся малюсенькими белыми кубиками, разбросанными по черноте земли. Не знаю, на какой мы высоте, но у меня слегка кружится голова, я чувствую, как воздух становится тяжелее, наполненный колючим ветром. Но я не сдаюсь, потому что вижу, как цель близка; мне надо только хорошо рассчитать силы.

Солнце в это время медленно опускается в море. Закат отсюда сверху – совершенно неординарное зрелище: праздник цветов, радующий глаза.