Сердце мексиканца - Ашира Хаан

Кое-что все-таки изменилось — сегодня она собиралась не в караоке и не в поход по барам, и даже не на свидание в ресторан. Она готовилась для одного-единственного мужчины, другие ее не увидят. Но ей хотелось сейчас быть для него самой красивой, нежной, вкусно пахнущей и сладкой. Чтобы его губы встречали не обветренную кожу, а шелковую нежность, подобную лепесткам роз. Чтобы он вдыхал с ее тела дразнящий яркий аромат цветов и чувствовал сладость, когда проводит языком по груди.

Чтобы она вся искрилась в его руках.

Он вошел, уже на пороге стаскивая с себя футболку. Аля, сначала собиравшаяся томно обмотаться простыней и дать развернуть себя как конфету, отбросила эту идею к чертям и просто прыгнула на него. Обвила руками и ногами — он прижал ее к стене и взял первый раз быстро и жадно, как утоляют первый голод, чтобы потом неспешно смаковать изысканные вкусы.

Кстати, о вкусе.

Опуская Алю на кровать, Змей провел пальцами по ее груди и удивленно посмотрел на блестки на них. Лизнул — и передернулся.

— Пойдешь со мной в душ? — спросил он, стаскивая джинсы.

— Я там уже была… — отозвалась она, потягиваясь как кошка. Как бы ей ни нравилось то, что он делает, ей все равно нужны были перерывы, а она догадывалась, чем закончится совместное принятие душа.

— Мне хочется смыть с тебя вот эту блестящую штуку, которая пахнет, как дешевые конфеты. Я люблю твой собственный запах.

— Но… — Аля приподнялась на локтях и лизнула собственное плечо. Вполне нормальный вкус, чего он… — Я думала, тебе понравится.

— Мне нравится… — он подошел к ней, навис, опираясь на руки, и она с удовольствием провела пальцами по напрягшимся мускулам. Взгляд его был опасным и темным. — …как ты начинаешь пахнуть, когда изнываешь от желания. Это самый влекущий запах в мире.

Аля почувствовала, как начинает гореть кожа. Каким-то образом ему удалось вновь затронуть самое интимное, бесстыдно вытащить на свет и сделать возбуждающим настолько, что она почувствовала, как становится еще мокрее, хотя казалось, куда уж больше.

Он обвил ее рукой за талию и выпрямился, увлекая за собой.

Едва теплый душ сбил растекающийся по коже жар, вернул способность мыслить и возмущаться тем, как он безапелляционно приволок ее сюда, смыл и блестки, и сладкий вкус и тут же с рычанием прикусил ее сосок, обвел языком, накрыл губами, от чего все ее тело прострелила молния, и остро заныло внизу живота. Но возмутиться ей никто не дал.

— А самый лучший вкус в мире, куда лучше этих сладостей — это вкус кончающей женщины, — заявил он и, не отрывая от нее взгляда, опустился на колени под буквально высекающими из нее искры струями воды.

— Я постарею, покроюсь коркой, морщинами, пятнами и прыщами, — жаловалась она тихонько уже в спальне, куда он отнес ее, потому что ноги Алю не держали после всего того, что он сделал с ней своим змеиным языком. Она уткнулась куда-то ему в подмышку, вдыхая с не меньшим удовольствием его естественный запах и тихонько бормотала уже в полусне. Здесь и сейчас, в этом доме, в этой постели, среди этих людей, джунглей, солнца и недобрых взглядов богов ее тревога, как ни странно, уменьшалась.

— Это нормально. Это жизнь, — ответил он, прижимая ее к себе. — Все вокруг меняется, и мы меняемся. Потому никогда не надоедаем друг другу.

— Я ведь думала, ты меня не хочешь, — как-то по-детски смущаясь, поделилась она. — Ты так меня отталкивал. Как тут не решить, что я уже старая и страшная. Вдруг тебе нравятся только гибкие и молодые?

— Madre de Dios! — Сантьяго поднял голову только для того, чтобы посмотреть на Алю — не шутит ли? — Я с ума от тебя сходил! Ты мне виделась во сне и наяву. Я по три раза подряд кончал в душе, иначе не мог уснуть! Но стоило тебе прижаться ко мне голой — и как новенький!

— Тогда почему?! — Аля перебралась наверх и устроилась на нем, упираясь ладонями в грудь, и только в тот момент поняла, почему он проводил столько времени в душе. — Ты избегал меня только потому, что считал, что я принадлежу Хесусу?

— Да. Ему и так было нелегко, — Сантьяго сел, опираясь на спинку кровати, положил руки на Алины бедра и качнул ее. Под ней отчетливо твердело доказательсво того, что даже без сладких мистов он ее все равно хочет. — Что бы я ему сказал, когда он вернулся? «Я хотел сберечь твою женщину от других, но случайно сам ее… того»?

— А что женщина сама лезла, тебя не наводило ни на какие мысли? — возмутилась Аля.

— Женщинам можно, — твердо ответил он. — Они слабы и ветренны, это их суть.

— Что?!

— Эмоции… — он выдохнул, — Эмоции делают вас такими сладкими. — он приподнял Алю и опустил обратно уже на себя. Она втянула воздух сквозь сжатые зубы, чувствуя как горячий ствол проникает внутрь ее тела. — Но они так недолговечны! Надо постоянно доказывать, что стоишь любви той, кого выбрал. Я был рядом, поэтому нравился тебе в тот момент больше. Я хотел тебя. Как ты могда устоять? Поэтому я постарался дать тебе удовлетворение самым необидным для Хесуса способом.

— Какой ты самоуверенный… — Аля запрокинула голову, раскачиваясь на нем. О, этот латиноамериканский темперамент! Даже сравнивать с прежними мужчинами было грешно. Она устала считать, сколько раз в сутки он был готов любить ее. — Мог бы просто меня послать.

— Мне важно было не обидеть тебя тоже. И все-таки я не железный… — признался он, но Аля чувствовала внутри себя опровержение сказанному. Вполне железный. Сантьяго накрыл ее грудь горячими ладонями, сжал, и по ее телу прокатилась дрожь упоения его силой и властью над ней. — У меня тряслись руки, когда я держал пистолет.

Аля замерла, распахнув глаза. Опасный холодок укусил ее в сердце.

— Так это по моей вине тебя ранили?.. — испуганно спросила она.

— НЕТ! — его пальцы больно впились в ее бедра. — Хватит! Прекрати все время искать свою вину. Все наоборот. Я был осторожен в тот день, как никогда. У меня был стимул вернуться живым и целым…

Он вернул ее руки себе на грудь, сделал глубокий толчок внутрь ее тела, еще один, еще, а когда это не помогло изгнать тревогу из ее глаз, пальцы легли на клитор, точными короткими движениями разгоняя возбуждение так что у нее почти мгновенно закружилась голова и кончился воздух.

— Чтобы однажды… — он толкнулся в нее глубоко и жестко. — Может быть… — еще раз и еще, в такт своим словам входя на всю длину, так что Аля ощущала себя заполненной целиком. — Все-таки… — ее пальцы скребли по его груди, оставляя глубокие царапины, но она уже не замечала, что делает. — …взять тебя. — закончил он с последним ударом в нее и последним влажным и смазанным движением пальцев — она выгнулась и закричала, не в силах сдержаться.

— Даже просто спать рядом с тобой — делало меня сильнее, — тихо сказал он, обнимая уже спящую Алю.