Два босса для меня - Мария Зайцева

Какая разница, когда пропалюсь?

И, кстати, в свете последних событий, вполне могу сфилонить и предъявить Корнею факт нечистоплотности и глупости заказчика. А уж, зная его, можно не сомневаться, способ поиметь неустойку и моральную компенсацию с них он найдет… И, может, мне удастся соскочить с задания… Так что, не все так плохо!

Бэки я зачистила хорошо, СБ облезет искать ту кротовью нору, через которую я доки скачала, так что пусть шустрят…

Распределив в голове все по полочкам, я даже воспряла духом, выпила еще кофе и пошла трудиться на благо компании в целом и господина Сордина Александра Викторовича, в частности.

Правда, проработала я недолго.

До обеда, если быть точной.

Во время самого обеда я планировала коротко выскочить на улицу и звякнуть Корнею, обрадовать крысой в ведомстве заказчика.

Лелеяла крохотную надежду, что сразу скажет слиться с заказа и сваливать. Шансы небольшие на это, но зачем их терять?

Тем более, что все так удачно складывается и по второму тревожащему меня моменту…

Надо сказать, что я сильно переживала еще и по поводу искреннего полового интереса ко мне двоих боссов и прикидывала, что буду делать, если сразу же, зафиксировав мое появление на рабочем месте через базу данных, они тут же меня призовут на свой директорский этаж… Для труда и отдыха, так сказать. Вопросов у нас троих накопилось множество, и Ксюшка — только один из них.

Конечно, стратегию поведения на это случай я имела.

Так как давать им я больше не собиралась, то планировала строить из себя сиротку и жертву, а еще меркантильную сучку. Чтоб выглядеть максимально жалко и убого. Например, начать выпрашивать бабки для дочери и компенсацию для себя. Убогих не ебут, а женская сучья натура очень быстро отвращает мужиков от сексуальных утех. Они же, дурачки, все в глубине души хотят, чтоб их за красивые глаза и нежную душу любили, и потому страшно переживают, когда женщина почему-то этих качеств не заценивает, а меркантильно хочет бабла за секс и материальных благ за рождение ребенка. У большинства самцов, обманутых в лучших чувствах, все сразу падает, остается только брезгливость и недоумение: “Как я мог это ебать?”

Беспроигрышный вариант, тут никакой психологии не надо.

Я планировала разыграть эту карту по полной.

Жаль, конечно, что раньше не чухнула, надо было еще в тот момент, когда узнали только про ребенка, начать… Посмотрела бы я, как они пятками сверкали…

Но я в тот момент была растерянная, затраханная, размякшая… Ну вот и огребла. Теперь буду разгребать.

Настрой у меня был боевой, новости о кроте его немного сбили и скорректировали прицел, но все равно я знала, как себя буду вести. И готова была к тому, что меня сразу наверх позовут, но… не позвали.

Полдня зря прождала, и даже мыслишка закралась, что, может, боссы мои тоже свели хрен к носу, да и решилии забить на глупую малолетку и ее дочь, тем более, что малолетка отбрыкивается руками и ногами от них, знать их не хочет, видеть не желает… Удача, какая удача!

Ничего не надо делать!

В принципе, рабочий вариант.

Все, что могли с меня поиметь, они уже поимели, насчет долгосрочной перспективы горизонтального общения я иллюзий не питала: такие вещи хороши своей кратковременностью…

Ребенок… Ну, да, это шок. И в шоковом состоянии много чего можно сделать. А вот когда он проходит, и башка включается…

Короче говоря, я много чего обдумывала, пока собирала данные по заданию Антона в таблицу и выставляла нужные формулы.

И практически уверила себя, что игнор для меня — идеальный вариант… А то, что чуть-чуть скребет где-то в районе сердца… Так это ненужный орган никак не атрофируется за ненадобностью. Надежда на свою исключительность, называется.

Вызов по внутренней связи в первые секунды даже удивил и вверг в легкий шок, настолько я сумела себя убедить в том, что пронесло.

Но секретарь генерального ясно дала понять: не пронесло.

Я встала, поправила юбку, прикидывая, надо ли что-то говорить ребятам, в отсутствие Антона, но на меня никто не обратил внимания.

Коллеги были очень сильно заняты перемыванием костей новому финдиректору и составлением сравнительной характеристики его со старым. Судя по интенсивности обсуждений, сравнительная табличка не за горами…

Я выскользнула за дверь и, трепеща сердцем и дрожа коленками, поднялась в лифте на директорский этаж.

Причем, реально ведь трепетала, несмотря на все внутренние установки и намерение быть сукой.

В итоге, выявив в себе эту дурацкую слабость и классифициорвав ее, как внезапно проявившуюся бабскость, я разозлилась, наконец-то.

И в приемную Александра свет Викторовича влетела уже вполне себе ведьмой: без метлы, но с соответствующим выражением лица.

Секретарша, Алина, про которую ходили упорные слухи, обличающие ее в горизонтальных связях с прежним руководством, вскинула на меня удивленные кукольные глазки, явно не узнавая. Ну да, где она и где какая-то ассистентка…

— Переверзева, — правильно истолковала я ее взгляд, — по вызову к директору.

— Подождите, — капризно скривила губы Алина, — я уточню.

Встала, демонстрируя идеальную фигуру, зашла в кабинет.

Я проводила ее взглядом…

Да, странно, что, имея в доступе такую красотку, боссы в итоге позарились на меня. По старой памяти, не иначе… Или, может, Алина отказала им в радостях менажа?

Ох, пошлая ты, Женька… Когда только такой стала?

— Заходите, — недовольно сказала Алина, выходя из кабинета.

Я выдохнула. И пошла. В конце концов, раньше сядем, раньше выйдем, да?