Отель Страстоцвет - Елена Сокол

— А спросить разрешения?..

Лиза вскрикнула, рывком выскочив из видения и оказавшись в комнате-музее. Мазнуло по лицу нездешним теплом, пахнуло теми самыми ароматами. Она оглянулась, понимая, кого сейчас увидит.

Он стоял в двери. Уже накинувший поверх самую обычную толстовку с капюшоном. И с эмблемой «Красных медведей» на ней. Лиза сглотнула, чуть дрожа.

— Что это было? Что ты опять сделал?

И сама не заметила, что перестала ему «выкать».

Деймон кивнул. Смотрел внимательно, задумчиво. Словно не веря чему-то.

— Ты… ты — Древней крови.

— Кто? Я?!

— Гадалка, ведьма, хотя, скорее, ходящая по снам. Ты тронула мою память, живущую в каждой из них. И увидела давно спрятанное. Мне оно недоступно. А тебе да.

Что?!

Лиза отшатнулась, глядя в его глаза. А в них вдруг так сильно плеснуло надеждой, радостью, болью, что она сразу все поняла. Живую тоску странного существа, завидовавшего ей. Увидевшей то, что осталось только в его памяти.

А если Деймон захочет увидеть все это своими глазами? Что он с ней сделает?

— Не бойся. — Хозяин потер нос. Совершенно неожиданным простым движением. — Теперь не бойся вообще. Если не дашь повода.

Лиза кивнула. И, совершенно неожиданно, спросила:

— Зачем вам трость?

Снова, дурында, перешла на «вы». Эх…

Хозяин смотрел на нее внимательно. И не улыбался. Вдруг протянул руку.

Трость!

И как она оказалась там, только что вроде бы не было?!

— Возьмись за ручку. — Он смотрел неожиданно или… выжидающе?

И Лиза взялась. Доверилась. Чуть не вздрогнула, опять, ощутив неожиданный холод металла. Набалдашник коснулся ладони, как половинка яблока, смотрящая срезом верх. На нем проступал какой-то узор, но Лиза лишь ощущала его линии. Дальше пальцы коснулись шереховатого… шероховатой кожи, идущей вниз по плотному материалу трости.

Деймон наклонился и что-то шепнул. Трость дрогнула и вдруг обвила руку Лизы тонкими блестящими лентами металла. Сложила их в плетеную красивую корзинку, вдруг застывшую гардой, своей чашей предохраняющей кисть руки. И тогда хозяин потянул трость на себя. Выпустил, освобождая, матово-серый тонкий клинок.

— Это моя Змея… — Деймон погладил клинок. — Моя единственная за много лет женщина, никогда не бросавшая и не… не уходившая.

Лиза сглотнула, глядя на оружие.

— Красивая…

— Я хотел поговорить с тобой. — Он пожал плечами. — А ты, значит, решила убраться подальше отсюда?

Лиза, смутившись, кивнула.

— Могу предложить тебе фалернского. — Деймон поднял вверх вторую руку, держа в ней глиняную вытянутую… амфору, точно. — Настоящее. Две тысячи лет выдержки.

— Такие со дна поднимают. Я видела в новостях.

Он пожал плечами.

— Это из погреба. Но если хочешь так думать, то да. Со дна, с триремы родосского тирана.

— Ничего не поняла, ну, да ладно.

Хозяин усмехнулся. Очень так по-доброму и почти изогнув губы в подобие улыбки. Совсем как в тот раз, когда она вдохновенно плела ему всякую чушь о своей жизни.

— Ну, так ты не против пригубить немного солнечной римской лозы, превратившейся в кровь молодого Диониса?

— Если это не очередная сыворотка правды, то только за. А то мне еще за прошлый раз ужасно неловко.

— Уверяю, что это всего лишь вино.

Лиза смотрела на шпагу-Змею, на эмблему «Медведей», на стальные глаза, на двухтысячелетнюю амфору и молчала. Немножко потрясенно, немножко радостно. И с какой-то надеждой в груди, трепыхавшейся легкими горячими крыльями изумрудного воздушного колибри.

Вдруг в проеме звякнуло.

Медея, возникнув из полутьмы, даже не смотрела на Лизу. Она не отрывала взгляда от Змеи и вина в глиняном точеном сосуде. И от Деймона…

Стояла, расстегнув куртку костюма. А в разошедшейся ткани виднелся идеальный подтянутый живот, нежно-молочная кожа и высокая, казавшаяся мраморной, твердая грудь. И капельки пота, алмазами блестящие на ней.

Так обычно стоят или в гостях у старого проверенного друга или… Лиза не хотела думать про «или». Совсем.

— Я воспользуюсь твоей душевой? — голос Медеи звенел сталью ее же рапиры.

И этот вопрос был адресован явно не девушке.

— Да, — Деймон кивнул, не сводя с Лизы глаз и не оборачиваясь.

И мисс Смоук тут же исчезла.

А Лиза осталась. Приняла из рук хозяина бокал и немного пригубила, ощущая необычную терпкость вкуса и легкое покалывание на языке. Хозяин не отходил, он ждал ее вердикта, упрямо сверля взглядом. Но она думала сейчас о другом. Лиза вдруг поняла прячущееся в глазах Медеи: тонкой вуалью в них сквозили безысходные тоска и боль от не имеющейся женской надежды.