Горячий квартирант - Кендалл Райан

Кэннон

После дачи показаний в полиции мы с Пейдж были измучены, выжаты как психически, так и эмоционально. Она держалась поближе ко мне во время этого тяжелого испытания, и в моей заботливой от природы душе вспыхнуло желание прижать ее к себе. Стоя бок о бок, мы осматривали ее дом. Слава богу, ущерб был минимальным. Огонь едва разгорелся, испортив, в сущности, только одеяло на моей кровати, прежде чем Пейдж вернулась домой и нашла меня в отключке из-за недосыпания.

Сцепив пальцы, она шагнула в гостиную. Я понял, что больше всего на свете ей сейчас не хотелось оставаться у себя дома.

– Хочешь, уйдем отсюда. Пойдем чего-нибудь поедим? – спросил я, проводя ладонями по ее плечам. Я чувствовал себя гадко оттого, что ей пришлось пережить это. Мне было отвратительно мое прошлое и длинный список бывших подружек.

Пейдж кивнула. Ни у кого из нас не было настроения готовить, но, по-видимому, мы оба были голодны.

Я отвез нас в пиццерию по соседству, где мы сели в кабинку с бумажными тарелками жирной пиццы «Пепперони». Это было совсем не похоже на первое романтическое свидание, которое могло бы быть у нас.

– Ты в порядке? – спросил я.

Мы почти не разговаривали с тех пор, как вернулись домой. Мы оба были потрясены и обдумывали последствия того, что могло бы случиться. Если бы я не проснулся и огонь разгорелся бы, та канистра с бензином у двери обеспечила бы мою кончину. Впрочем, мне не хотелось думать об этом.

Когда в полиции спросили, не происходило ли в последнее время чего-нибудь необычного, Пейдж упомянула о том, что как раз несколько дней тому назад заезжала Мишель, которая искала меня. Узнав об этом, я пришел к твердому выводу о том, которая именно из моих бывших, должно быть, сделала это. Я дал полиции описание Мишель, а также ее машины, указал места, где она живет, где любит тусоваться, все. Элли была права – мне следовало добиться для нее судебного запрета приближаться ко мне в тот раз, когда Мишель вломилась в мою квартиру. Я и представить себе не мог, что она дойдет до такого.

– Боюсь, ты был прав, – сказала Пейдж, кладя на тарелку недоеденный ломоть и вытирая руки бумажной салфеткой.

– В чем?

– В том, что ты бог в постели и что женщины влюбляются в тебя. – Говоря это, она опустила взгляд, а мне в тот момент больше всего на свете хотелось видеть ее глаза.

Мне хотелось верить, что она говорит о себе, но я понимал, что она имеет в виду Мишель.

– Ты сняла с меня проклятие. Полагаю, я должен сказать тебе «спасибо» за это.

На этот раз она подняла глаза, встретившись со мной взглядом, но я ужаснулся, заглянув в них поглубже. Она казалась несчастной. Больше всего на свете мне хотелось прогнать эту печаль, но я не смог предложить ей ничего, кроме улыбки. Пейдж ответила тем же, но ее улыбка была грустной, и глаза при этом тоже оставались грустными.

– Я не хочу, чтобы между нами осталась неясность и неопределенность, – сказал я.

– Как ты думаешь, что теперь будет, Кэннон? Я не вижу тебя две недели, а потом вдруг появляется твоя психованная бывшая подружка. Элли все еще злится на меня, и…

Когда она замолчала и неуверенно выдохнула, я протянул руку и сжал ее ладонь. Это был тревожный день, и я не хотел давить на нее.

– Я просто устала, Кэннон.

Я кивнул.

– Пойдем, я отвезу тебя домой.