Купи меня - Жасмин Майер

Пятый день завершается так быстро, что я и глазом моргнуть не успеваю. Первым делом мы, конечно, кормим Чарльза, который, как следует, нагулял аппетит, и едим сами — правда, приличной еды в холодильнике все меньше. Мы сами доедаем бананы и сливочное мороженое из морозилки, а вечером Грант приносит от охраны банку томатного супа.

Суп мы разливаем по красивым тарелкам и черпаем ложкой холодным. Это самый вкусный томатный суп из жестяной банки, который я когда-либо ела. Особенно на кухне миллионера.

На самом деле, Грант ходил к охране, чтобы попросить их завтра все-таки съездить в город за продуктами, но в итоге ограбил их самих.

Между рассказами о музыке Грант успокаивает меня, что мой страх беспочвенен. Огонь далеко. Мы можем остаться, но кроме виски и вина в доме больше ничего нет.

После того, как мы разделываемся с добытой банкой супа, мы перемещаемся на диван в гостиной. Глянцевую черную жаровню Грант использует вместо столика, на который ставит бокал с вином. Даже от неработающего огня я все равно держусь, как можно дальше, и свой бокал ставлю на пол.

Весь день говорит только Грант, а я слушаю, потому что это самый интересный разговор на моей памяти.

Он рассказывает мне о своем деле, которое стало для него смыслом жизни. И о котором я раньше никогда не слышала. Каждую минуту у меня возникает столько вопросов, что я сразу понимаю, почему Лана после прочтения короткой статьи в интернете ни в чем так и не разобралась.

— Ты музыкант? — спросила я первое, что пришло на ум, когда Грант отпустил меня.

Требовалось что-нибудь сказать, чтобы разрушить эту густую тишину, которая тянула нас друг другу словно магнитом. Конечно, глупо спрашивать человека, который только что встал из-за рояля, на котором играл, музыкант ли он, но Грант держал рояль в чехле все это время. И этот вопрос мучил меня с самого начала, когда Лана рассказала мне о его бизнесе.

— На самом деле, нет, — с кривой улыбкой ответил Грант. — Играл когда-то в школьном оркестре, потом в одной из мальчишечьих групп. Знаешь, когда парни знают три ноты из семи, но гитару берут, потому что девочкам это нравится? У таких парней еще, как правило, длинные засаленные волосы, которыми они трясут, пока пальцами елозят по грифу, думая, что все девчонки теперь его? Вот я таким же был.

Я не могла представить его таким. Хотя это тоже глупо. Ведь до меня он прожил свои тридцать лет, а после — проживет еще больше. Я — всего лишь семь дней в его жизни, а скольких людей мы забываем на следующий же день после знакомства?

— Но ты ведь играешь! Я слышала! И как играешь! Ты не можешь не быть при этом музыкантом. Кто же ты тогда?

Грант поддевает чехол от рояля, сброшенный на пол, держит его в руках, а после оставляет на полу бесформенной кучей.

Рояль остается стоять открытым, как признание собственного «я». Первый скелет из многих вдруг вытряхнут и продемонстрирован, но я стойко держу язык за зубами, ведь никто не просил доставать и моих скелетов тоже.

— Не знаю, кто я… — вздыхает Грант. — Владелец кота, бизнеса и мужчина. Музыкантом я никогда не был. Хотел… Но так и не стал.

— Но твой бизнес...

Грант позволяет себе лукавую улыбку, и я моментально осекаюсь.

— Наводила обо мне справки, Жаклин? Хотела узнать больше?

— Не я, Лана. Я знаю только то, что твой бизнес связан с музыкой. Больше ничего, — поспешно добавляю я.

И о твоей невесте ничего не знаю.

Он не назвал себя счастливым женихом, когда перебирал самоидентификации. Это хорошо или плохо? Для его невесты, наверное, не очень.

— Мой бизнес действительно связан с музыкой, но, знаешь, каждый уважаемый себя музыкант всегда кривит лоб, когда узнает, чем я зарабатываю на жизнь. И нет, если бы я назвал себя музыкантом, я бы оскорбил всех композиторов и музыкантов вместе взятых!

— Почему? Чем ты занимаешься, что они тебя на дух не переносят?

— Заставляю искусственный интеллект составлять музыку.

Весь остаток дня Грант долго и подробно рассказывает, как пришел к этому. Короткая история свелась бы к тому, что однажды, когда он бежал марафон, — а бегать он любил под музыку, — в самый ненужный момент чертов плеер переключился на другую песню. И Грант сбился с ритма.

— Это так важно? Держать ритм?

— Когда бежишь марафон — да. Когда-то давно я бегал даже с кассетными плеерами. Находил песню с нужным мне ритмом и записывал ее нон-стопом с одной стороны, а потом с другой. И так бежал. Сейчас достаточно нажать пальцем, чтобы у тебя звучала одна и та же песня, когда тебе это нужно, но техника подводит. Песни надоедают. А ритм нужен. Да и не только ритм. Ты знаешь, что такое «поток»?

— Когда тебя что-то прет? И ты готов делать это безостановочно?

— Ну, близко, да. Считается, что в состояние поток можно войти через двадцать пять минут сконцентрированной на одном деле работы. Вот только это мало кому удается. Звуки, дети, семья, коллеги. И бах! Никакого потока, начинай заново. А моя музыка сокращает это время в разы. Мы еще изучаем эти данные, но уже можно осторожно сказать, что речь идет о невероятном повышении концентрации внимании. Представь, что тебе надо всего десять минут и ты в потоке. Ты творишь. Ты свободен.

— Что это за чудо-музыка такая?

— Моя музыка это правильно выстроенный алгоритм, построенный на нейропсихологии. Искусственный интеллект генерирует эти звуковые фоны в режиме реального времени, и невозможно прослушать одну и ту же мелодию дважды. Каждый раз машина создает музыку по-разному.

— Но как вообще она создает музыку? Из чего?

— Из коротких нарезок. Сэмлы, как зовут их в музыке. Их сотни тысячи в базе, и все они подбираются в определенном порядке, чтобы звучать бесконечно, на основе данных каждого пользователя. Алгоритм учитывает все: вкусы человека, которые он указывает при регистрации, погоду в точке пребывания, которую получает по спутнику в ту же секунду, когда человек подключается. Пульс, уровень освещенности и многое, многое другое. Мы разрабатываем возможности, чтобы эти технологии встраивались в автомобили и целые пространства, например, систему умного дома.

— Здесь тоже есть музыка?

— Нет. Себе я ее не ставил, — бегло улыбается Грант.

— Но почему остальные музыканты относятся так пренебрежительно к тому, что ты делаешь?

— Ну… я не создаю музыку, по сути. Не сочиняю. Когда-то давно я всего-то и сделал, что наиграл и придумал тысячи коротких звуковых дорожек, которых мне недоставало. Я сам создал базу данных, подключил потом других людей, но поначалу все делал сам.