Купи меня - Жасмин Майер

Он шипит и вздрагивает.

— На иглоукалывание я не подписывался!

Чарльз убегает, но недалеко. Продолжает наблюдать, и я решаю, что со спиной мы от греха подальше закончили. Чарльз находит забытый бантик и вроде бы тоже забывает про нас и наши странные игры.

Грант переворачивается на постеленную для него чистую простынь, и по потемневшим глазам сразу понятно, что сеанс массажа можно считать завершенным. Пора переходить к десерту.

— Можно мне тоже масла?

Переливаю в его ладонь немного, а он второй рукой стягивает с меня халатик. Обводит ладонью мою грудь, пропускает между пальцев сосок. А потом приподнимается и целует вторую. Не отпускает ни на мгновение, только гладит, тянет, прикусывает и обводит пальцами.

— Я еще не закончила… — выдыхаю вместе со стоном.

Хотя массаж и закончен, наша игра только начинается.

— Ты можешь продолжать, — разрешает он, сдергивая с себя полотенце.

Зачаровано смотрю, как подрагивает кожа живота, когда я поливаю ее тонкой струйкой масла. Эту порцию я специально не грела в ладони, пусть будет контрастно.

Мои прикосновения скользящие, дразнящие, сжать сильнее не получается никак. Могу удивлять только скоростью движения ладони. Масло позволяет двигать рукой очень быстро, хотя и убивает трение, но сейчас дело и не в нем.

Пальцы Гранта безошибочно находят самые чувствительные точки на моих бедрах. Я откидываюсь назад, позволяя ему ласкать травмированную кожу. Для меня эти касания ощущаются куда острее, чем прикосновения между ног. Это доверие, о котором другим мужчинам не следовало и мечтать.

— Сегодня ты сверху, — шепчет он. — У меня больная спина.

Перекидываю ногу и медленно опускаюсь. Позвоночник простреливает возбуждением, а низ живота наливается тяжестью. Упираюсь руками в его грудь, надеясь, что он не станет вставать или обнимать меня.

Грант не двигается.

Только сморит из-под полуопущенных ресниц.

Хорошо.

Его пальцы снова ложатся на мои бедра, и я начинаю двигаться. Сначала медленно, раскачиваясь, дразнящими движениями доводя его до хриплой истомы. Грант неосознанно начинает отвечать бедрами, желать большего. Потребность в сильных глубоких толчках растет с каждой секундой, усиливая наше желание.

Я опускаю его ладони себе на ягодицы и шепчу:

— Помоги мне.

Он подхватывает меня под бедра и насаживает на себя, а меня прошивает словно током. Я выгибаюсь, хватая раскрытым ртом воздух. Царапаю его грудь, хватаюсь за плечи, чтобы удержаться. Он врезается в мое тело, заставляя всю меня вздрагивать только от ударов его бедер.

— Кричи… Давай!…

Он с жадностью следит за каждой моей эмоцией. Даже немного приподнимается. Это опасно, сигнализирует та часть моего мозга, что не дает мне отключиться полностью. Но я не могу попросить его прекратить. Поменять позу. Я так близка к финишу, так сильно дрожу в его руках, что все-таки кричу.

Он еще сильнее впивается в мои бедра пальцами и его частые-частые движения безупречны. Идеальный ритм, который возносит меня на небеса в два счета. И я снова кричу, срывая голос. Хватаю воздух ртом и вздрагиваю, распадаясь на атомы во второй чертов раз за считанные минуты.

Он насаживает меня максимально глубоко, и его имя срывается с моим губ стоном:

— Адам…

И вдруг я слышу ответ.

Сквозь бешеное биение собственного сердца и пульсирующий шум крови в ушах, слышу тихое хриплое пораженческое:

— Джеки…

Волосы на теле встают дыбом. Вся кожа моментально покрывается мурашками. Глаза снова щиплет, а в легких не остается воздуха.

Грант отпускает меня, и я падаю на него, тяжело дыша. Касаюсь лбом его влажной груди, прижимаюсь ухом и слышу такое же громкое сердцебиение в его груди, как и мое собственное, которое колотит меня изнутри как лихорадка.

Джеки, Джеки... Не будь дурой, Джеки. Вот что он должен был сказать вслух.

Ведь нам остался последний день.