Шейх - Амира Ангелос

Но девушка не делает попыток устроить скандал. Верна своему слову, как и я, это вызывает еще большее уважение. Она царственно прекрасна в белом арабском платье с золотой оторочкой, похожа на невесту… На нее бросают взгляды многие мужчины, что злит меня. Она только моя. Станет моей… этой ночью. С трудом подавляю желание увести ее с праздника прямо сейчас.

- Как вы себя чувствуете, шейх? – обращается ко мне посол. – Я слышал, вы попали в засаду в пустыне и были ранены? Это ужасно…

- Да нет, к сожалению, для нас это – суровая повседневность, - пожимаю плечами. 

- Я слышал ваш дядя попал в аналогичную ситуацию и сейчас находится в лучшей больнице Абу Даби. Вы напряглись. Неужели не слышали? Хотя я сам узнал буквально за полчаса до того, как поехал сюда. Мне позвонили из одной газеты. Ох уж эти вездесущие журналисты…

- Мой дядя жив? Как он себя чувствует?

- Жив конечно, в больницу не возят мертвецов. Ох, простите мне мой юмор. У вас потрясающе вкусное шампанское, боюсь я превысил немного свою дозу…

- Ничего, я хочу, чтобы вы чувствовали себя как дома. Простите меня, я отлучусь. Мне и правда ничего не известно про дядю, он гостил у меня буквально недавно…

- Хорошо, а я, если позволите, приглашу на танец одну из моих соотечественниц…

Следую за взглядом посла, вижу, что рядом с Виталией оказывается Ксения. Невольно морщусь, я и забыл о ней. Пожалуй, ее срок в моем дворце подошел к своему финалу…

Ксения смотрит на меня, во взгляде собачья преданность. Делаю едва заметный кивок в сторону посла. Верная собачка моментально бросается выполнять команду – с ослепительной улыбкой плывет навстречу, и тянет к танцующим моего собеседника.

* * *

- Могу я попросить об услуге? – подхожу к нашему семейному врачу. – Мне нужно выяснить, правда ли в одной из больниц Абу Даби лежит мой дядя.

- Я даже не знал, что с Иршадом что-то случилось, - говорит тот шокированно.

- Я тоже только узнал… Надеюсь, это лишь сплетни, но информация, любая, мне нужна как можно скорее.

Морщусь, от того что приходится столько лгать. Я был уверен, что никто не выжил в схватке в пустыне. Но если дядя жив, и узнает, что Виталия у меня – у него появится повод потребовать ее назад… Или заявить, что она доказательство того, что я напал на него.

Если конечно пожелает лезть во все это. Меня беспокоит не собственная судьба – мне дядя вряд ли сможет навредить. Тем более что знаю точно - не мои люди ранили Иршада. Когда началась борьба, ко мне подбежал один из людей Юсуфа и сказал, что мой дядя убит кинжалом, в спину. Заколот в своем шатре, еще до момента как мы напали на лагерь. Я попросил Юсуфа посмотреть, но видел, как на него в этот момент налетели двое людей Иршада. Я тоже сражался с двумя. Людей Иршада оказалось больше чем мы ожидали. На каждого из нас приходилось по двое, а то и твое.

Последнее что помню – Юсуф упал. Дальше мои противники загнали меня на противоположную сторону. Потом я увидел Виталию и забыл обо всем… Теперь навсегда со мной вина, что не пришел на помощь верному другу.

Одно знаю точно – дядя погиб до того, как мы появились. А значит, скорее всего все случилось при самозащите.

Вот только почему я ощущаю тревогу и вину за Виталию? За то, что все это ей пришлось пережить? В конце концов, побег был ее решением!

Вернувшись к гостям, наблюдаю за девушкой. Она явно нервничает и налегает на шампанское.

Интересно, как ей удается при этом все равно сохранить непорочный вид.

- Еще шампанского? – подхожу и спрашиваю, не удержавшись.

В ответ Виталия бросает на меня такой взгляд, словно спрашивает: «Ты хочешь напоить меня?» - но вслух произносит лишь:

- Спасибо, я выпила уже достаточно, – что не мешает ей тотчас продолжить поглощать шипучий напиток.

С трудом сдерживаю улыбку. Эта девочка - лакомый кусочек. Который наконец станет моим этой ночью. Да что там, счет идет на минуты.

Виталия боится меня. Словно какого-то монстра. Почему мне больно думать об этом?

Понимаю, что она выбрала спиртное как анестезию. Это заставляет меня нахмуриться. Вполне возможно, ей и правда будет больно. Она ведь девственница.

Девственница… в полной моей власти. Внезапно понимаю, что не хочу ждать больше ни секунды.

- Мне кажется, вечер заканчивается. Я провожу тебя в спальню.

Беру девушку за руку. Ее ладошка ледяная. Дрожащая. Она будто на эшафот поднимается.

Виталия помнит наш уговор, и даже понимая, что веду ее в свою комнату, не сопротивляется. Лишь дрожит.

Несмотря включенный кондиционер, в комнате душно и влажно. Слуги позабыли закрыть окно. Я сам его закрываю, чувствуя, как лоб покрывается испариной. Или влага ни при чем и виной всему предвкушение? Ни за одной женщиной я столько не охотился…

На Виталию духота действует еще интереснее. Ее волосы, особенно тонкие пряди возле лица, начинают виться, а щеки пылают, словно алые розы. Бисеринки пота над верхней губой притягивают мой взгляд, заставляя судорожно вдохнуть.

- Что дальше? – отчаянно храбро спрашивает девушка, обхватив себя руками. – Прикажете раздеться?

Не могу не улыбнуться, хотя возбужден уже так сильно, что хочется застонать. И поскорее расстегнуть брюки. И все же, не спеша, смакуя каждое мгновение, наблюдаю за тем как Виталия сбрасывает платье. Замерев бесшумно, подобно хищному зверю на охоте… или пауку, который следит, как трепещет и с каждым взмахом крылышек все больше запутывается в его паутине муха, ожидающая мертвой хватки.

Белое платье падает к моим ногам, и девушка остается передо мной в одном нижнем белье, тоже белом. Невинном.

Высокая грудь выступает из кружев, нежными облачками открываясь глазу, выступая на поверхность словно два сугроба.

Рот наполняется слюной, я точно людоед готов к трапезе, мечтаю сожрать свою жертву.

Чувствую, как покалывает кончики пальцев.

- Можно мне… еще бокал шампанского? – отвлекает робкий голос.

Она точно полна решимости напиться.

На столике возле окна серебристое ведерко, в нем непочатая бутылка и два бокала.

Как для молодоженов.

Что-то дрогнуло внутри от этой мысли. Невеста. Она похожа на невесту. Она заслуживает свадьбы…

Но уже ничего не изменить, я не смогу остановиться.

Но бокал… меньшее, в чем могу уступить. Открываю бутылку, наливаю игристый напиток, протягиваю бокал. Скользнув, едва касаясь по кружеву, ощущаю, как бешено бьется сердце девушки.