Плен – не подчинение - Альмира Рай

Эта мысль даже вызвала горькую улыбку.

— Тебя похвалят за мой труп или я нужна им живой, чтобы они могли поиздеваться надо мной? — спросила на удивление спокойно, даже не примеряя на себе такой сценарий, а только чтобы проверить, настолько же он бесстрастен, каким пытается казаться. Внутри былая стойкая уверенность, что до этого не дойдет. Я не допущу. Не во второй раз. Ни за что!

— Прекрати, Тарин, — произнес он устало.

Я фыркнула. Сейчас каждое его слово вызывало интоксикацию. Тарин… Это мое имя, но звучало так бездушно. Самое время отвыкать от Рин-Рин.

— Просто хочу, чтобы ты знал, Хейл, — процедила я с ненавистью, бурлящей во мне. — Ни одному альфе в мире я не позволю сделать со мной то, что делал тот урод. Вообще больше никому. Лучше смерть.

Он сцепил зубы до скрежета и отвел взгляд на секунду. Не такой уж и кремень, а!

— Ты так уверена, что смерь лучше? — спросил он с вызовом и наклонился немного ко мне, будто я недостаточно хорошо его слышала. — Тот урод — Эдриан Вудворд. Он удерживал вас с Колтоном около двух лет. Он держал твоего брата в клетке, изнуряя и ломая его зверя. Думаешь, Колтон не думал тогда о смерти? Готов поспорить, он мечтал об этом каждый день. Но боролся за тебя. И он, блядь, справился со всем этим дерьмом, чтобы выхватить свободу для вас двоих. Он выбрался из заточения и скрутил подонку Вудворду голову. А потом объявил себя альфой и каждый день дрался с самцами стаи, снова и снова доказывая им, что достоит звания сильнейшего. Он убил их всех, чтобы у тебя было безопасное место для жизни. Так что не смей мне говорить о смерти сейчас!

Последнее он проорал мне в лицо и врезался головой в спинку своего кресла. Клянусь, я была рада этим рычащим звукам.

— Это случилось больше шести лет назад, — уже спокойнее произнес Лайф, сделав несколько вздохов. — Мне продолжать? Или ты уже собралась вспаривать себе вены?

Я сложила руки на груди и с огромным трудом подавила в себе желание зарычать от злости. Злилась, потому что он знал о моей жизни больше меня, и понимал, что заинтересует меня этим. Подлец.

— Говори все, что знаешь, — потребовала я. — Правду. Я скажу все, что вспомнила. А потом пойду вспаривать себе вены.

Хейл покачал головой, всем своим видом намекая, что я играю с огнем, дразня его.

— Как будто я тебе позволю, — со скрытой угрозой произнес он и продолжил посвящать меня в мое же прошлое. Это было так странно слушать чужого человека и на каком-то глубинном уровне понимать, что ведь так все и было. Он словно писал карандашом на моих чистых листках каждое слово. А я наводила поверх ручкой. И вспоминала, хоть и урывками.

— Многие оборотни не приняли Колтона, как альфу, бежали из стаи, объединялись в группы и становились наемниками, выполняю какую-то работу для колдунов и ведьм. В любом случае, слухи о альфе-метисе разошлись быстро. Ты понимаешь, как это?

Я покачала головой. Лайф вздохнул.

— Значит, нужно начать раньше.

— Легенда про настоящую Рин-Рин? — с издевкой спросила я. Нечто теплое и глубинное промелькнуло в его взгляде всего на долбанную секунду, а у меня возникло чувство, будто меня полоснули ножом по сердцу. Мы отвели взгляды одновременно.

Лайф молча встал и начал открывать одну за другой дверцы шкафчиков. Вернулся спустя несколько секунд с аптечкой в руках. Ему она была необходима.

— Выпей первым делом это. — Он протянул мне сразу три таблетки обезболивающего, сосредоточив взгляд на моей руке. Свел брови и начал читать состав какой-то мази.

— Ты лечишь меня, чтобы в итоге отдать на растерзание Хейлу? — с насмешкой спросила я. — Видимо, сильно тебе досталось от тех парней. Логика хромает на обе ноги, Лайф.

Он раздраженно бросил мазь в коробку, взял бинт и начал закатывать рукав моего свитера. Рука выглядела действительно паршиво.

— Метисы, — продолжил тему Лайфорд, отвлекая меня от боли, — это полукровки разных видов оборотней. Твой отец был медведем из стаи Хейлов, а мать волчицей из маленькой южной стаи. Она, кажется, уже распалась. Или ее поглотила соседняя. В любом случае, у нас нет данных о родне твоей мамы. Они оба сбежали со своих стай и скрывались ото всех на нейтральных землях, чтобы вырастить вас. И какое-то время им удавалось.

Он посмотрел на меня, проверяя реакцию. В его глазах так и читался вопрос: «Доставать нашатырный спирт, или она еще держится?» Я держалась, хотя очень хотелось закричать от ужаса.

— Ты продолжаешь утверждать, что я из рода Хейлов, — произнесла я с укором. Отрицала до последнего.

— Это факт, — произнес Лайфорд твердо, и моя ручка навела его карандаш. Боже… Все бредовей и бредовей.

— Я хочу в тот день, когда очнулась в машине и ничегошеньки не помнила, — поделилась сокровенным желанием. — Вообще ничего, Лайф. Насколько мы близкие родственники?

Он перестал обматывать руку и поднял на меня серьезный взгляд. Как будто первые секунды еще пытался понять, к чему вопрос. А потом тот его даже повеселил. По-настоящему.

— Волнуешься, что я твой кузен или что-то в этом роде? — спросил и хмыкнул. Но быстро спрятал улыбку за холодностью. — Поверь, это последнее, что должно тебя сейчас беспокоить.

— И все же, — настояла я.

Канадец продолжил наматывать бинт вокруг руки, добавляя плотные картонки в слои. Я уже думала, что он и не ответит, но ему просто понадобилось время, чтобы воссоздать в памяти генеалогическое древо.

— Я твой троюродный или… Нет, кажется, даже четвероюродный дядя. Смертельно?

Я поморщилась и покачала головой.

— Нет. Но все равно жутко. И немного мерзко.

— Переживешь! — заверил он и насмешливо поднял одну бровь.

Эти мелочи в нем меня добивали.

Завязав узелок, он оторвал бинт и тоже бросил его в аптечку. А после вжался в свое кресло, молчаливо меня изучая. Я понятия не имела, о чем он думал. Но и мне нужны были эти несколько минут тишины, чтобы осмыслить ужасную мысль.

Всю жизнь мы с братом бежали от своей родни. Нас хотели убить свои же. Насколько безумен этот мир.

— Метисы — это плохо? — прошептала я, думая сейчас о своей волчице. Кажется, это то, о чем говорила мама. Мой зверь больше похож на ее, чем на папин. А у братьев наоборот. Я даже смогла вспомнить зверя Колтона — почти что медведь. Какой-то жуткий уродливый медведь. Не такой «красавец», как у Лайфорда.

А он все продолжал смотреть. И в конце концов медленно кивнул.

— Это неестественно. Метисы часто рождаются слабыми. Или сильными, но психически больными. Большинство альф запрещают подобные союзы. Они следят за чистотой крови, чтобы рождалось сильное потомство, которое способно продолжить род. — Он указал на мою руку, будто этим хотел подтвердить свои слова. — Ты сама видишь, что с тобой не все в порядке. Ты даже пахнешь, как обычный человек. Твой зверь слаб, Тарин. Слабее и беспомощнее я еще не встречал.