Sex Only - Ашира Хаан

— Но…

— Иди ко мне, потом поговорим! — он сгреб меня в объятия, и я почувствовала как мои губы соскучились по его поцелуям. Так невыносимо долго их не было. Как я не ощущала все это время, чего именно мне не хватает?

— Я хотел, чтобы ты поняла свою ошибку. Потому что я все делал правильно.

— Что?! — я возмущенно попыталась вырваться из его рук, снова сбежать от этого невыносимого человека, который все делает наперекор. Уже забыв, что и сама собиралась позвонить ему «когда-нибудь».

— Шшш… — его пальцы коснулись моих губ. — А потом я понял, что ошибался я сам. Пытался загнать тебя в какие-то свои схемы и злился каждый раз, когда ты выбиралась из них. Старался справиться с твоими заморочками, все изменить. И я был не прав.

— Тебе нравятся мои заморочки? — фыркнула я.

— Мне нравишься ты. Вся. С заморочками и тараканами или без них. Твои отказы и побеги. Твоя любовь и твоя вера.

— Моя что?

— Ну неверие, — он смеялся, а горячие пальцы забирались под футболку и чертили круги по животу. — Все, что угодно. Я готов отказаться от своих…

— Манипуляций?

— Да. А ты ни от чего не отказывайся. Пусть вся неуверенность будет твоей. Я никогда не перестану доказывать тебе, что в меня можно верить, и не дам повода сомневаться. Сколько захочешь. Пока тебе не надоест — и еще немного.

— Ты совершенно сумасшедший… — я не могу поверить. Но очень хочу. Потому что знаю — я готова рискнуть и тоже отказаться от своих страхов. — А на вид был таким серьезным человеком.

— Я совершенно серьезен, — кивает он и проводит пальцем по моим губам. — И твердо намереваюсь выполнить все свои обещания. Помнишь, кстати, я обещал затрахать тебя до смерти?

И это обещание — а, может, и не только оно — заполняет меня густым медовым счастьем с головы до ног. Я попробую. Я буду жить так, как будто боли не существует, а если она придет — проживу и ее.

И я говорю:

— Да.

— Что — да? — удивляется Альберт, уже наполовину успевший меня раздеть, пока я думала.

— Я согласна.

— Да это, в общем, не было вопросом, — откликается он, но глаза смеются, и я тянусь к пуговицам на его рубашке.