Пятьдесят оттенков серого - Эрика Леонард Джеймс

— Хосе, я тебя люблю, ты для меня очень много значишь. Ты мне как брат, которого у меня никогда не было.

— Так ты теперь с ним? — В его тоне я слышу презрение.

— Я сама по себе.

— Но ты провела с ним ночь.

— Какая разница?

— Из-за денег?

— Хосе! Как ты смеешь! — уже почти ору я, пораженная его наглостью.

— Ана… — Он скулит и извиняется. Но мне сейчас не до его пустяковой ревности. Я знаю, ему обидно, однако чаша моего терпения переполнена.

— Давай выпьем кофе или еще что-нибудь завтра. Я тебе позвоню, — говорю я примирительно.

Он мой друг, я к нему очень привязана. Но прямо сейчас у меня нет сил с ним общаться.

— До завтра. Ты позвонишь? — Надежда в его голосе трогает мое сердце.

— Да… до свидания, Хосе.

Я вешаю трубку, не дождавшись ответа.

— Из-за чего он так волнуется? — строго спрашивает Кейт, уперев руки в боки.

Лучше выложить все начистоту. Она настроена решительно.

— Он подкатывал ко мне в прошлую пятницу.

— Хосе? А потом Кристиан Грей? Ана, твои феромоны работают с двойной нагрузкой!.. Но на что этот болван рассчитывал?

Подруга возмущенно качает головой и возвращается к коробкам.

Через сорок пять минут мы прерываемся ради фирменного блюда этого заведения — моей лазаньи. Кейт открывает бутылку вина. Мы сидим среди коробок, запивая еду дешевым красным вином, и смотрим по телику какую-то муть. Желанный отдых после сорока восьми часов настоящего безумия. Впервые за это время я могу спокойно, без понуканий поесть. Интересно, что у него за проблемы с едой?.. Кейт убирает со стола, я заканчиваю упаковывать гостиную. Остается только диван, телевизор и обеденный стол. Что еще нам может понадобиться? Надо упаковать только кухню и постельные принадлежности, а впереди еще почти целая неделя. Отличный результат!

Телефон снова звонит. Элиот. Кейт подмигивает и убегает в спальню, как четырнадцатилетняя девчонка. Вообще-то ей надо писать речь на выпускной, но Элиот, похоже, важнее. Что такого особенного в мужчинах из семьи Грей? Почему они так неотразимы? Я отпиваю еще немного вина.

Сидя перед телевизором, я прыгаю по каналам, но в душе прекрасно понимаю, что просто тяну время. Контракт прожигает в моей сумке зияющую дыру. Хватит ли у меня сил прочесть его сегодня?

Я обхватываю голову руками. Хосе и Кристиан — оба от меня чего-то хотят. С Хосе я легко справлюсь. Но Кристиан… Кристиан требует совсем иного подхода и понимания. Какая-то часть меня хочет убежать и спрятаться. Как же быть? Перед глазами встает его пристальный серый взгляд, и при этой мысли все мое тело напрягается. Я тяжело вздыхаю. Кристиан сейчас далеко, а я уже завожусь. Но ведь дело не только в сексе? Я вспоминаю, как он добродушно подшучивал надо мной за завтраком, с каким восторгом управлял вертолетом, как среди ночи играл на фортепиано проникновенную, но невыразимо печальную мелодию.

С ним все очень непросто. И теперь я отчасти понимаю, почему. Подросток, лишенный юности, подвергшийся сексуальному насилию со стороны гнусной миссис Робинсон…[4]Неудивительно, что он старше своих лет. Мое сердце наполняется жалостью, когда я представляю, что ему пришлось вынести. Я по своей наивности не знаю, что именно, однако, наверное, узнаю, заглянув в Интернет. Другой вопрос, хочу ли я этого? Надо ли мне погружаться в этот мир?

Не встреть я Кристиана, так бы и пребывала в блаженном неведении. Я снова вспоминаю вчерашнюю ночь и сегодняшнее утро… и невероятный, чувственный секс, который у нас с ним был. Хочу ли я от всего этого отказаться? «Нет!» — кричит мое подсознание… и моя внутренняя богиня задумчиво кивает в знак согласия.

Кейт возвращается в гостиную, улыбаясь до ушей. Похоже, влюбилась… Я смотрю на нее с изумлением. Она никогда раньше так себя не вела.

— Ана, я пошла спать. Глаза слипаются.

— Да, я тоже иду.

Она обнимает меня.

— Я рада, что ты вернулась целая и невредимая. В Кристиане есть нечто пугающее, — добавляет подруга извиняющимся тоном.

Я отвечаю ей успокаивающей улыбкой, а сама в это время думаю… Откуда она знает? Из Кейт получится потрясающий журналист: интуиция ее никогда не подводит.

Забрав сумку, я вяло бреду в спальню. Я устала от плотских утех и от стоящей передо мной трудной дилеммы. Сев на кровать, я осторожно достаю из сумки конверт из оберточной бумаги и кручу его в руках. Хочу ли я узнать степень испорченности Кристиана? Мне страшно. Я делаю глубокий вдох и с бьющимся сердцем вскрываю конверт.