Куплю тебя. Дорого - Елена Рахманина

— Возвращайся в дом, Серафима. Ещё один просчёт, и можешь убираться ко всем чертям.

За эту фразу я готова была его расцеловать. Да он не позволит.

На ум пришёл момент из «Красотки». Проститутки не целуют клиентов. А клиенты — проституток.

Если после инцидента с Айратом участь обслуживать семью Сабурова меня не радовала, то теперь я смотрела на неё другими глазами.

Мне больше не нужны были деньги Ратмира. Мне нужен был он сам.

Выяснилось, что одежда, в которой я попала в больницу, выстиранная и выглаженная Нур, хранилась на одной из полок в длинной гардеробной хозяина квартиры. Там, куда мой нос не добрался.

Сабуров буквально выпроводил меня из своей квартиры.

— Будь в «Раздорах» по расписанию начиная с завтрашнего дня, — поправляя манжеты, привычно отдаёт мне приказ.

Прикусываю кончик языка, чтобы не сказать: «Да, хозяин».

— Хорошо, — отвечаю покорно, опустив глаза в пол.

Скрываю веселье.

Теперь, когда всё прояснилось, я испытываю настоящую эйфорию. И облегчение. Мысль о том, что я могла потерять связь с ним, меня не на шутку напугала.

Отдав поручения, он окончательно утратил ко мне интерес.

Облачившись в своё шмотье, ускользнула из дома. На этот раз охранник даже не взглянул на меня.

Первым делом стоило навестить Анечку. А затем объяснить прогулы тренеру. Удивляюсь, как меня ещё не выгнали из спортшколы.

Марина Юрьевна изучала мой больничный лист минуту. Молча.

— Очередная беда приключилась, Серафима, — качает разочарованно головой, — с тобой просто невозможно иначе.

Я опускаю ресницы и поджимаю губы. Редкий случай, когда мне нечего сказать в свою защиту. А повторять в тысячный раз одни и те же заверения не хочется. Я каждый раз подвожу её.

— Я виновата, Марина Юрьевна, — комкаю оттянутый рукав спортивной куртки.

Стыдно.

Меньше бы думала, как досадить Ратмиру и вызвать его ревность, а больше времени посвящала тренировкам, избежала бы передряг.

— Надо проверить, Спичка, неужто на нас наслали саранчу, раз ты впервые на моей памяти признаёшь ошибки. Мне даже как-то тревожно. С тобой всё в порядке?

Тонко чувствую настроение тренера. Радушное.

Как самая рьяная отличница-зубрила, я поднимаюсь со стула:

— Абсолютно. Разрешите вернуться к тренировкам?

— Иди, Спичка.

Я ожидала худшего. И на этот раз моё поведение вовсе не выверенная стратегия битвы. Но странно, что честность сработала.

Сев на лавочку в раздевалке, я печально наблюдала за кончиной очередных чешек. Выбросила их мусорное ведро и достала из шкафчика новые.

— Неужели к нам снова вернулась блудная овечка, отбившаяся от стада? — раздаётся рядом голос Анфисы. Моей заклятой подружки. И соперницы.

— Да, козочка. Чтобы ты не расслаблялась, — искривляю губы в искусственной улыбке.

Она стоит в своих дорогих шмотках, успев переодеться после тренировки. Мы занимались в разное время. По воле тренера. Иначе потасовки могли закончиться дракой.

Прислонилась к стене плечом и наблюдает за мной.

— Слышала, что теперь ты вылизываешь полы в доме Сабуровых, — кидает заготовленную бомбу.

Если знает Анфиса — знают все.

Впрочем, я нахожу сразу плюс — гораздо паршивей было бы, знай она, что я пыталась подработать в эскорте.

— И откуда, интересно, ты берёшь этот бред? — смотрю на неё прищурившись. Блефую.

Проверяет, правду ли ей донесли, а после пустит слух по всей школе. Знаем. Плавали. И когда дойдёт до тренера, проблем не избежать. Моя занятость вовсе не станет оправданием для неё. Наоборот. Она поймёт, что мне не до тренировок, раз настолько требуются средства.

— Из надёжных источников, Спичка, — победоносно улыбается, но, не выдержав, добавляет: — Моя старшая сестра — его девушка.

Москва — деревня! Все друг друга знают, особенно в узких кругах богатых людей. А я-то думаю, почему повадки мымры с пережжёнными волосами кажутся знакомыми. Яблочко от яблони.

— Ну так сообщи ей, что если я там что-то и делаю, то не полы лижу, а… — надавливаю пару раз языком с внутренней стороны щеки, имитируя минет, и подмигиваю ей.

Нагоняю пурги. Пусть теряется в догадках.

— Ага, как же, ещё скажи, что Сабурову.

Пожимаю загадочно плечами и смываюсь из раздевалки.

Вот коза.

Не Анфиса. А её сестрица. Блондинка Ратмира.

В голову приходит бредовая идея.

Забрав со стоянки дедушкину шестёрку, я решаюсь на последний отчаянный шаг. Да-да, я всё знаю. Я чокнутая. Больная. Идиотка. Но этот порыв сильнее меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Заезжаю в ближайший магазин с косметикой и покупаю там самый дорогой крем для удаления волос — у него менее химозный запах из всех. Видела я на полочке в ванной комнате маску для светлых волос.