Невыносимый Босс - Мария Летова

— Константин Борисович… — это его помощница Марина идет нам навстречу

Кстати, очень хорошая девочка. Мы с ней весной вместе ходили в бассейн по корпоративному абонементу. Вымученно улыбаюсь ей, пытаясь сделать вид, что все прекрасно.

— Потом… — гаркает ее шеф-псих и врывается в свою приемную.

Бросаю взгляд на секретаршу. Она сидит с открытым ртом. Господи, это конец. После такого о нас будут судачить весь квартал.

Князев затаскивает меня в свой огромный кабинет и ведет к столу. Выдвигает хозяйское кожаное кресло и толкает меня в него. Падаю на мягкое сидение как тряпичная кукла. Этот стремительный марш-бросок лишил меня последних сил. Наблюдаю за КХ, приоткрыв один глаз и пристроив голову на спинке.

Он спокойно идет к шкафу, чтобы снять пальто. Потом возвращается ко мне и снимает с меня куртку, раздавая моим щекам мысленные пощечины.

Вытаскивает сначала одну мою руку, потом вторую. И делает это очень осторожно, чтобы лишний раз меня не трясти.

Люблю его. Люблю. Люблю.

Забирает куртку и вешает ее в свой шкаф?

Сил спорить, все равно, нет.

В довершении всего передо мной на стол приземляется стакан с водой, в котором растворяется и шипит какая-то таблетка. Принимаю этот дар без вопросов. Пью так, будто не пила годы. Звук моих глотков разлетается по всей комнате, а по подбородку стекает капля.

Князев наблюдает за мной хмуро и снимает трубку рабочего телефона. Нажимает кнопку и говорит:

— Через пятнадцать минут собери мне рабочую группу по АмегаГлобал.

О нееет!

Только не это! Жмурю глаза, пытаясь спрятаться от реальности.

Он кладет трубку, и я чувствую сверлящий взгляд на своей щеке.

Костя молчит, и я осторожно поднимаю на него глаза. Он присел на краешек стола рядом со мной, вытянув ноги и сложив руки на груди. Смотрит на меня с прищуром.

Провожу языком по пересохшим губам и сознаюсь:

— Я…больше не работаю с АмегаГлобал…

— Да что ты говоришь! — имитируя дурацкое пищание, кривляется он.

Ясно. Ему это известно. Зачем кривляться?

— Давай я лучше пойду, а? — спрашиваю, посылая ему умоляющий взгляд.

— Иди, сядь там, — велит он в ответ, качнув головой в сторону стола для переговоров.

— Зачем? — настораживаюсь я.

— Будешь получать пиздюлей, — учтиво сообщает мой босс.

— А можно это перенести? — раздосадованно спрашиваю я. — Я же сказала, мне плохо!

— Нехрен было бухать с двух рук, — бросает он.

Равнодушная свинья.

Очень медленно встаю и делаю пару шагов в указанном направлении, но потом останавливаюсь и разворачиваюсь к нему.

— Костя?.. — зову я.

— Ммм? — отзывается он, немного откинувшись на столе, чтобы дотянуться до своего ноута и включить его.

— Я не хотела тебя пугать… — пытаюсь извиниться за доставленные неудобства. — Просто, так получилось…

— Ты сегодня вернешься ко мне, — заявляет он, снова глядя на меня.

Просто невозможный человек! Стоило мне только дать слабину…

— Не борзей! — возмущаюсь громко, потому что головная боль отступает.

Упираю руки в боки и смотрю на него решительно.

Он закатывает глаза и снова складывает руки на груди, говоря:

— Хватит этого детского сада!

— Хватит давить на меня! — злюсь я. — Когда я решу вернуться, ты узнаешь первым! Или у тебя уже очередь на это место?!

— Хе*ню не неси, — бросает он раздраженно.

Сглатываю и продолжаю:

— Если тебе трудно подождать меня несколько дней…

— Мне не трудно тебя ждать! — басит он, хлопнув рукой по столу. — Я просто хочу, чтобы ты была со мной! Хочу знать, где ты и что с тобой! Зачем все это? Зачем нам терять время?

— Затем, что ты меня обидел! У тебя память отшибло?! — звонко отвечаю я, в то время как в душе бушует бразильский карнавал.

«Хочу, чтобы ты была со мной».

«Хочу знать, где ты и что с тобой».

— Я извинился! — злится он.

— А я сказала, что подумаю!

Князев весь подбирается и сжимает губы, отворачивая голову к окну. Скольжу глазами по этим широким плечам и длинным ногам. Ткань брюк натянулась, обозначая мышцы на каменных бедрах. Там, под кипельно-белой рубашкой покрытое родинками тело, и одна моя любимая под правым ребром. А еще дорожка светлых волосков, убегающая от пупка вниз.

Рррр…

Я безумно хочу его голого и возбужденного на себе, под собой и вокруг себя.

Я СОСКУЧИЛАСЬ.

— Я не могу просто сделать вид, что все переварила… — говорю, топчась на месте. — Тебе придется что-нибудь с этим сделать…

Он снова смотрит на меня. Скользит глазами по моему телу, отчего я прихожу в трепет. Изучает мое взволнованное лицо и почесывает языком свой клык. Не знаю, что он там увидел во мне, но внезапно КХ успокаивается, превращаясь в себя обычного. То есть, уверенно-невозмутимого и такого крутого, что мне хочется его съесть. Расстегивает свой пиджак и кладет руки в карманы брюк.

— Хорошо. Будет, как ты хочешь, — спокойно отвечает он. — Хочешь меня прогнуть, пожалуйста.

— Я не хочу прогибать тебя… — досадую я, топнув ногой.

— Хочешь, — твердо заявляет он.

— Не хочу… — уже менее уверенно возражаю я.

Может, я и правда этого хочу. Самую малюсенькую малость.

Он усмехается, давая понять, что видит меня насквозь.

— Тебе не нужно меня прогибать. Ты можешь просто хорошо ПОПРОСИТЬ, — говорит он.

В неверии качаю головой и не могу сдержать улыбки. Ах, вот как? Я могу ПОПРОСИТЬ!

Каков же наглец! Ну почему мне так весело, я ведь должна разозлился. Но, не получается. Иду к нему и он ловит меня, как только оказываюсь в зоне досягаемости. Размещает между своих ног и вжимает в свое тело, обхватив меня руками.

Он и сам не остался равнодушен к этому патриархальному заявлению, потому что в уголках чистых голубых глаз появились морщинки.

Прячу лицо у него на груди и спрашиваю в жалких попытках казаться серьезной:

— Ты слышал о женской эмансипации?

Он тихо смеется и отвечает:

— Ага, что-то такое слышал.

— Так вот, — говорю я, протягивая руку и снисходительно поправляя его галстук. — Мои сестры феминистки еще в прошлом веке отстояли права женщин на самоопределение.

Он выгибает бровь и нагло спрашивает: