Нельзя - Тата Кит

— Забыл немного, — пожимает он безразлично плечами. — Это не самая важная информация, которую я должен помнить.

— Хорошо. Давай проверим, насколько сильно ты знаешь самую важную информацию о своем сыне, — протягиваю я и начинаю ходить из стороны в сторону, подбирая в голове вопросы. — Когда Никита впервые перевернулся на животик? Помнишь?

Молчание.

— Когда он сделал первый шаг? Помнишь?

Молчание.

— Ясно. Шагнем немного дальше. Как зовут девочку, которая ему нравится? Знаешь?

Молчание.

— Ты, хотя бы, помнишь, какую руку он сломал в прошлом году?

— Левую, — торопится Илья с ответом.

— Правую, — усмехаюсь я. — Ты всё еще уверен в том, что ты хороший отец?

Он ничего не отвечает, лишь вздыхает и опускает взгляд в пол. Молчит, и, судя по всему, не собирается мне что-либо отвечать.

Вновь возвращаюсь к своему чемодану и собираю в него остатки вещей, которых осталось в этой квартире совсем немного. Надеюсь, это будет последний чемодан, который я перевезу в свою съемную квартиру, а потом и в постоянную. Нужно только найти подходящее жилье по приемлемой цене, чтобы было удобно мне добираться до работы, а Никитке до школы и на тренировки.

— Лёль, — неожиданный шепот Ильи над головой заставил вздрогнуть. Развернулась на месте и настороженно посмотрела в его глаза. Когда-то они мне казались карими с затаившимся в них огнем и легким безумием. Сейчас же в них виделось черное отчаяние и тоска. — Вернись ко мне, — шепчет он и обхватывает моё лицо ладонями.

— Нет, Илья, — убираю его руки от своего лица. — Уже ничего не получится. Мы убили наши отношения окончательно. Уже и склеивать нечего.

— Я подыхаю без тебя, — произносит он затравлено и запускает пальцы себе в волосы. — Смотри, во что я превратился за эти дни.

Руками указывает на всего себя, и я невольно прослеживаю взглядом его фигуру. Да, выглядит он, мягко говоря, не очень. Серая футболка с жирными пятнами висит на нем тряпкой. Потертые джинсы, казалось, едва держаться на бедрах. Он похудел, осунулся. Лицо серое, взгляд потухший.

Ему тяжело, да. И это видно…

Но это не тянет на жалость. По крайней мере, мне его ни капли не жалко. Я впервые не чувствую к нему абсолютно ничего.

— Подыхаешь? — вскидываю я бровь и криво ухмыляюсь без намека на веселье. — А когда трахал другую, подыхал? Когда возвращался после неё и ложился ко мне в постель, подыхал? Когда смотрел мне в глаза и клялся в любви, зная, что еще вчера вечером то же самое говорил другой, тоже подыхал? Ты сам, изо дня в день, убивал наш брак, а теперь заявляешь о том, что, оказывается, без меня подыхаешь.

Он ничего не отвечает, лишь с грустью смотрит мне в глаза, словно вот-вот пустит скупую мужскую слезу, если я не дам ему хоть каплю утешения.

Приближаюсь к нему и, глядя в глаза, спокойно произношу:

— Илья, возьми себя в руки и оставайся мужчиной до конца. Пожалуйста. И прекрати пить, иначе потеряешь работу и девушку, — указываю себе за спину, где на подушке все еще лежало чужое женское белье.

— Это… — начинает он, указывая на белье. Бегает взглядом по комнате, пытаясь подобрать слова.

— Мне плевать что это или кто, — опережаю его. — Меня не касается твоя личная жизнь, ровно так же как тебя не должна касаться моя личная жизнь. Мы ничего друг другу уже не должны и ничем не обязаны. Собери сопли и почисти зубы, иначе кроме трусов на подушке по утру ты больше ничего не увидишь. А сейчас извини, но меня ждет такси.

Повернулась к чемодану, застегнула его. Ещё раз оглядела комнату и, убедившись в том, что всё забрала, направилась к выходу, обойдя Илью, который всё еще находился в ступоре.

— А ты изменилась, — сказал он внезапно тепло. — Стала другая.

— Мне тут муж изменял. Представляешь? — пожала плечами и улыбнулась в ответ. — Вот и характер изменил…-ся.

— Прости меня, Лёль.

— Нет, — покачала головой и вышла из комнаты, неся в руке последний чемодан.