Ты теперь моя - Елена Тодорова

Мы одни во вселенной, когда задёрнуты шторы.

© Рита Дакота «Армагеддон»

Юля

Переступаю порог дома, и мое настроение в двадцать пятый раз за день меняется. Еще каких-то пятнадцать минут назад я злилась на Рому и, не стесняясь в выражениях, всю дорогу до дома ему об этом докладывала.

Порой, особенно в определенные дни месяца, ничего не могу с собой поделать. В одну минуту я счастлива тому, что имею и радуюсь любому пустяку, а в другую — какая-то мелочь меня лишает самообладания. Единственное, что выяснять отношения теперь стараюсь только наедине. Если бы мы возвращались из ресторана с Макаром или Назаром, внутренне кипела бы до самого дома. А так бурные возмущения относительно того, что он оставлял меня одну, успешно излиты. Ездил, как пояснил позже, куда-то в область. Почему не сказать об этом до поездки? Я же волновалась! Спать не могла. Думала и думала только о нем. А Саульский заявился через двое суток сильно под вечер и как ни в чем не бывало скомандовал собираться на выгул. Вину свою таким образом заглаживал. Целоваться полез — знает, это наиболее быстрый способ меня усмирить. Я, конечно, попыталась разыграть снежную королеву, но вышло не слишком достоверно, что разозлило меня еще сильнее.

Нужно заметить, Рома на мою гневную тираду не отреагировал ни словом. Даже улыбнулся в какой-то момент. Что его так позабавило?

В прошлый раз сказал, мол, понял, что иногда мой психоз неизбежен, и он в этом предпочитает не участвовать. Надо ли говорить, что его молчание в такие минуты меня раздражает еще сильнее? Но ему в любом случае, похоже, все равно.

В доме тепло и тихо. Мне нравится сюда возвращаться. Днем всегда полно людей, а поздними вечерами парни уходят в гостевой домик, Тоня с Катериной разбредаются по своим комнатам, и мы с Саульским остаемся совсем одни.

Хочется наслаждаться этой ласкающей тишиной. Максимально продлить наше личное время.

— А давай кофе попьем, — предлагаю я, когда он забирает у меня пальто.

— На ночь кофе пить будем?

— А что такого? Ты торопишься спать лечь?

— Нет. Не тороплюсь, — отвечает Рома с внушительными паузами между словами.

Я отхожу. Он остается на месте. Очень медленно оглядывает меня с ног до головы. Останавливается на лице, смотрит прямо в глаза. И этим взглядом будто фиксирует меня на месте. Удерживает от каких-либо движений. Дает понять, что сейчас все будет так, как он хочет.

Я ощущаю острое возбуждение. Это всё. Это главное.

Безусловно, я по нему скучала. Я всегда скучаю. Даже если наша разлука длится несколько часов. А тут двое суток его не было. Спать без него — мука. Холодно, неуютно, тревожно.

— С чем кофе пить будем? — уточняет Рома, тогда как я уже забываю о своем предложение.

— С любовью, — выдыхаю и смеюсь, чтобы добавить этому напряженному моменту легкости.

— Заманчиво, — протягивает он, снова смущая меня взглядом.

Как смотрит!

Будто физически касается. И вместе с тем вкладывает в мое сознание порочные мысли, пробуждает воображение, наполняет его яркими фантазиями.

— Мне показалось, что с ядом предложишь, учитывая твое настроение последние полчаса.

Что? О чем он? Ах, да… Кофе!

Я уже и кофе не хочу, Рома!

— А хочешь с ядом?

— Сцеживай.

— Выпьешь?

— Выпью.

— Тогда снимай пиджак и располагайся поудобнее. Я сейчас подойду. С ядом.

Ожидая, пока кофемашина приготовит напиток, немного прихожу в себя.

Да, наверное, не стоило мне так психовать. Куда большее воздействие на Саульского имеют мои обдуманные просьбы. Обычно он никак не комментирует сказанное, но я уже знаю, что в пустоту мои слова не уйдут. Если я сетую, что он мало времени мне уделяет, он промолчит, но на следующий день вернется с работы раньше, а ближайшие выходные выделит только для нас. И неважно, чем мы будем заниматься: поедем на охоту, рыбалку или снимем номер в гостиничном комплексе на сосновом мысе.