Он и Я - Елена Тодорова

Я говорила, что многое могу пережить? Пора признать, что-то все-таки сломалось. С Тарским не пашет. Я растерзана неясной бурей эмоций. Третий день сама себе не принадлежу. Напоказ, конечно, стараюсь бодриться. Но дается это очень и очень непросто.

Нет больше совместных ночевок. Нет больше вопросов и просьб. Нет больше ничего. А я так не могу. Должна что-нибудь делать! Как-то двигаться вперед! Да Боже, хоть вбок, хоть в сторону, хоть дергаными зигзагами, но двигаться! Нельзя сидеть сложа руки, какие бы прочные канаты их не опутывали, иначе попросту сойду с ума.

Стараюсь не думать о нем. О том, что чувствую сама. О том, что чувствует он. О том, что между нами происходит. О том, чем и когда это закончится.

Не думать!

Господи… Это требует колоссальных сил.

Снова эти бесконечные прогулки, дневные визиты на кофе, встречи в ресторане. Радуюсь, потому что благодаря этой насыщенной программе удается к концу дня умотаться физически.

Только сейчас, после долгих недель наблюдения, понимаю, почему Тарский не обеспокоился всерьез моими угрозами относительно Федора. Какую бы симпатию тот ко мне ни испытывал, наше сближение невозможно. Бахтияров веселый и общительный человек, но все это часть той же игры. Не преступает черту, изначально относится ко мне как к собственности Тарского и против него он априори никогда не пойдет. Они из одной категории… Понять бы еще, какой именно? Какому культу они тут, блин, поклоняются?

И почему то же правило не работает между Гордеем и Элизой? Неужели у них давняя связь?

Ненависть к ней не притупляется. Напротив, усиливается. Знаю, что это плохо. Однако это знание не умаляет желания прихлопнуть ее, как муху.

Уверена ли я в том, что Таир в тот вечер был у Элизы? Нет, не уверена. Просто она единственная живая угроза, на которую я могу точить зуб.

— Ты ничего не съела, — это замечание вырывает меня из густого варева мыслей, в котором весь вечер кипит мой мозг.

Смотрю на Тарского, и в глазах двоится от вырвавшейся порции эмоций. Грандиозный прилив. Сходу накрывает с головой. Гул в ушах нарастает.

— Я не голодна.

— Придерживаешься диеты? — встревает за каким-то чертом Элиза. Улыбается манерно, не размыкая губ. — В последние дни необычайно хорошо выглядишь.

Если бы я обладала чуть меньшей самоуверенностью, после этого замечания обязательно решила бы, что мне действительно стоит похудеть. Благо, сомневаться относительно своего внешнего вида не в моем характере.

— Это я просто счастлива, — отбиваю преувеличенно воодушевленным тоном. — Сейчас прям на пол свалюсь и забьюсь в экстазе.

Элиза мой юмор оценивает сухим интеллигентным смешком. Умышленно медлит, прежде чем уточнить:

— И… Тому есть особая причина?

— Всегда есть.

Не хочу смотреть на Тарского. Не хочу и не планирую, но глаза будто сами собой действуют. Впрочем, никакого удовольствия мне это не приносит. Все равно, что впериться в стену.

Официанты убирают со стола, и на бордовое полотно ложатся две колоды карт. Мужчины часто после ужина играют в вист. Иногда к ним присоединяется и Элиза, но чаще все же, как и я, наблюдает. Сегодня она принимает раздачу. Кроме Тарского, Януша и Федора за столом находятся Шульц и этот красномордый «мусорок», имя которого я никак не запомню — официальный ухажер Бах.

Смотрю сейчас на них, ловлю ее взгляд на Тарском и вдруг ярчайшую уверенность испытываю… Нет, не мог Таир с ней быть! Не с ней. То, что Элизе он нравится — бесспорно, и все же в ее взгляде до сих пор горит неудовлетворенное желание обладания. Эта вспышка приносит мне такое облегчение, что я, к удивлению присутствующих, начинаю смеяться. Тихонько, конечно. Без каких-либо истеричных ноток. Внутри меня впервые за три этих тягостных дня пробивается пока еще робкое ликование.

— Простите, — выдаю с придыханием. И поясняю: — Насмешил мужчина за соседним столиком.

— Что такого смешного он провернул? — спрашивает с улыбкой Федор.

— Подмигнул мне.

— И что в этом смешного? — недоумевает блондинка.

— Наверное то, как именно он это сделал.

— И как?

Пародирую мега-альфа-брутальную мимику, на которую ввиду своего угнетенного состояния изначально отреагировала вскользь, и уже над этим смеюсь. Очевидно, догнало, как только внутренний дискомфорт отпустил. Получается удачно сгримасничать — к моему веселью присоединяются остальные. Все, за исключением Тарского.

— Который? — спрашивает он, обводя зал хмурым взглядом.

— Уже вышел, — вру я.

Только кого обмануть пытаюсь? Учитывая мое местоположение, быстро проводит какие-то геометрические расчеты и направляет взор на нужный столик.

— Русский. Не смотри на него. Не ищи проблемы. Не притягивай, — бросает мне якобы спокойным тоном, пока остальные накидывают в центр стола карты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Что это? Предупреждение? И к чему оно?

Естественно, я смотрю. Хотя никакого интереса этот мужчина во мне не пробуждает. Пытаюсь оценить его с позиции Тарского. Ничего особенного не нахожу. Однако едва встречаемся взглядами, ощущаю, как по спине сбегает мороз. Лишь назло Таиру продолжаю смотреть. Да, мне нужен человек, который не будет связан с ним дружбой. Кому будет плевать на то, чья я жена. А этот мужчина именно таковым человеком и является.

Официант, как и в прошлые вечера, приносит нам с Элизой чай, а мужчинам — кофе.

— Скучаешь по родным пенатам? — продолжает досаждать мне блондинка в разгаре игры.

По легенде имеется в виду Берлин, в котором я родилась, выросла и нынче учусь. В действительности никогда не посещала столицу. Пару лет назад была с отцом в Гамбурге. Спроси кто-нибудь что-то конкретное, случился бы конфуз.