Другой выбор - Даша Art

Бабуля кивнула на мой вопрос, затем села слева от меня, поставив локти на стол и поместив голову на руки. Увидев, что я не двигаюсь, она сама вложила мне в руки вилку.

– Ешь. И пей какао. Ты ведь любишь.

Какао? Любила когда-то. Давно.

Глаза защипало. Я наклонилась к кружке, вдохнула шоколадный запах, затем сделала внушительный глоток.

– С-с-с, горячо, – протянула я, хотя едва ли заметила обжигающий вкус.

– Ешь, – повторяет бабушка, не сводя с меня своих глаз – не таких, как у Лео или Маркуса, гораздо темнее.

И как назло, в горле отозвался огромный, першащий ком. Они все сговорились, что ли? Пегги, Шейн и теперь вот бабушка. Зачем они это делают? Для чего проявляют такую заботу и внимание?

Трясущейся рукой я взяла тост, ещё более дрожащей рукой намазала сверху клубничный джем. Никогда ещё я так усердно не жевала, надеясь, что преграда в горле исчезнет.

И она таяла постепенно, под чутким взглядом бабушки. Та поочерёдно двигала ко мне сначала омет, затем пирожное, после которого последовала тарелка с фруктами.

– Я столько не съем, – качаю головой. – Почему ты сама не ешь?

Бабушка улыбнулась. Господи, чёрная дыра поглотила нашу планету, или случилось что-то более глобальное? Может, Южный полюс превратился в пустыню, а по Сахаре теперь бегают пингвины?

– Успею, – отвечает она, – куда мне торопиться?

– Спасибо, – сказала я, вставая.

– Подожди, – остановила меня старушка Дэвис. – Вот.

Она протянула мне бумажный пакет, в котором дети обычно носят с собой обеды в школу. Я не двинулась, чтобы взять его. Тогда бабушка сама подошла ко мне, вложила пакет в мои руки.

Ни разу в жизни никто не готовил мне обед. Маме было плевать, Лео и не должен был этого делать, а домработница была слишком занята, выполняя прихоти моей капризной до невозможности мамаши. Если уж говорить честно, то и на Маркуса не обращалось никакого внимания, несмотря на то, что он законный наследник. Именно поэтому он часто сбегал из дома, пока не подрос, и ему это не осточертело. Думаю, он смирился и решил жить дальше, в своё удовольствие, не обращая внимания на творящийся вокруг нас хаос.

В моей голове поселился рой, не меньше, пчёл, которые, жужжа, подкидывали мне идеи того, что могло случиться со старушкой, которая буквально пару недель назад пыталась застрелить меня игрушечным пистолетом. Я потёрла лоб, чтобы избавиться от бредового шелеста, не замечая, что на обочине меня ожидала машина Шейна, пока не упёрлась в неё.

– Доброе утро. – Улыбка Шейна искрится хорошим настроением. Я же не могу похвастаться подобным. – Как спалось?

Я поджала губы, приподнимая брови.

– Что ты здесь делаешь?

– Твоя машина ведь сломана. – Шейн поправил очки на носу. Я невольно улыбнулась: этот жест никак не вязался с его комплекцией. – Я решил, что стоит подвезти свою девушку.

– Я не…

– Если ты собираешься отрицать, что вчера стала моей девушке, я ещё раз проверну ту сцену на стадионе. Мне не сложно. Только следующий матч будет только через несколько недель, поэтому придётся воспользоваться школьным коридором или столовой, или одной из аудиторий, или…

– Я поняла! – Я взмахнула рукой, затем открыла дверь и залезла в машину.

Шейн слишком упрямый. Надо просто подождать, пока он сам откажется от такой девушки.

Парень победно скалится, тянется ко мне. Я позволяю ему поцеловать меня, наслаждаясь покалыванием от соприкосновения наших тел.

– Что это у тебя? – спрашивает он, подхватывая меня под руку, указывая на бумажный пакет в другой руке.

– Ба ни с того, ни с сего решила приготовить мне обед.

– Здорово! – радуется Шейн, словно это его обед.

– Ага, – без энтузиазма соглашаюсь я.

Шейн повернул меня к себе. Он провёл большим пальцем по моему подбородку, затем поднялся к щеке.

– Что не так?

Всё. Всё не так. Весь мой мир пошатнулся, стоило мне только пересечь черту этого города. Я уже свыклась. Смирилась с тем, что я никому не нужна. И мне никто не нужен. Больше. А тут такая подозрительная человеческая активность в мою сторону.

– Бабушка никогда не признавала меня. – Пожимаю плечами, словно меня это не трогает. – Я ведь не Дэвис.

– Откуда такая уверенность? – Шейн прищурился, ласково поглаживая меня за ушком, словно кошку. Не знала, что это может успокаивать. Я готова была заурчать.

– Лео делал тест на отцовство, – выдыхаю я, опуская глаза. – Отрицательно. Да и мама никогда не скрывала, что я от одного из её любовников. Правда, неизвестно, кто из них её так осчастливил. Как я уже говорила, мама не назвала имя.

– Мне жаль, – искренне отзывается Шейн. Он быстро наклоняется ко мне, чтобы коснуться губами моего лба. Затем прижимает меня к себе, крепко обнимая.

– Тебе не должно быть жаль. – Закрываю глаза, вдыхая теперь уже любимый аромат мускулистого ботаника-спортсмена. – Ты здесь ни при чём.

– И ты тоже.– Его пальцы пропускают мои короткие волосы сквозь свои мозолистые пальцы. Я сама прижимаю губы к его шее, вызывая у Шейна судорожный вдох. – Ты ведь не выбирала, от кого рождаться.

Я горько усмехнулась. Сердце заныло. Парень обхватил моё лицо, немного отстранил от себя, чтобы коснуться моего носа своим.

– Не виновата, как же.

– Подожди-ка, – Шейн несколько секунд смотрит в мои глаза, словно может увидеть ответы на все свои вопросы, – ты что-то не договариваешь.

Много чего, если быть точной.

Я, молча, отвечаю на его взгляд.

– Кто ещё знает, что ты не его дочь?

Такое ощущение, что сила притяжения стала давить на меня сильнее. Моя грудь потянулась к земле. Я перестала удерживать голову, полагаясь на парня.

– Все, – хрипло выдыхаю.

– Все? Как это?

Шейн резко вскидывает свои густые брови вверх, удивленно моргая. Я убираю его руки, сажусь прямо на сиденье.

– В моём городе все знают, что Лео Дэвис – не мой отец.

– И это нормально? – Шейн повышает голос.

– Да, – морщусь, – потому что все также знают, что Анита Дэвис – не моя мать.

– Чего? – подозрительно настораживается Шейна. – Она не твоя мать?

– Моя. – Звучит так, словно это огорчает меня. Хотя, погодите-ка, это так и есть. – И вот об этом мало, кто знает.

– Я ничего не понимаю. – Шейн обхватывает руль, замечая своих приятелей. Они машут ему рукой. Шейн не реагирует, ожидая моего ответа.

– Лео не согласился признать меня свой дочерью, – медленно произношу я, словно ожидая, что это изменится. – И рассказать правду о жене, упорно наставляющей ему рога, тоже не собирался. Поэтому они нашли выход, который устроил обоих.