Поцелуй жертвы - Матильда Старр

— Ты хочешь сказать, что это случайность? Вот просто так она собралась к тебе снимать венец безбрачия? — Вилард размашисто ходил по комнате.

— Не думаю, — ответил старик. — Что-то ее привело. Но вряд ли я смогу ответить тебе, что именно. Череда случайностей, которые неслучайны.

— И что значит, не видишь ее судьбы? Что за шутки.

— А никаких шуток, — взгляд старика был тревожным. — Что-то пошло не так во время ритуала. Понимаешь, когда я смотрю на человека, всегда что-то да вижу, даже если он совсем закрыт… Магов вижу хуже, но тоже вижу. Основные нити судьбы, критические точки, важнейшие пересечения… Есть развилки, где может пойти так, а может иначе — выбор нужно делать. Но в целом какая-то картина всегда вырисовывается. А тут ничего. Пустота. Ни прошлого, ни будущего.

— И что это значит?

— Не знаю. И где искать, тоже не знаю. Ни о чем подобном не слышал и не читал. Человек есть, а судьбы нет.

— Это опасно? — Вилард посерьезнел.

— Я не знаю. Очень возможно. Надо бы за ней присмотреть.

— Уж в этом не сомневайся, — заверил его Вилард. — Глаз не спущу.

* * *

После возвращения от старика Лис долго не могла прийти в себя. Светик убежала домой в самом загадочном настроении. Ну что ж ей есть о чем подумать. Лис попыталась представить Арта и свою подругу вместе. А что, вполне гармоничная парочка получится. Такому со всех сторон совершенству, как он, очень не повредит рядом боевая подруга, которая его в руках держать будет и соперницам на непочтительное расстояние подойти не посмеет. Ревности не было совсем. Зато было другое: смутное беспокойство, которое вызывал в ней вчерашний незнакомец.

А ведь и правда незнакомец. Они проболтали весь вечер, но она даже не узнала его имени, да и сама не представилась. Светик права: Золушка вела себя куда осмотрительнее, оставив о себе хоть что-то.

С незнакомцем было связано какое-то странное чувство, как будто ей необходимо что-то вспомнить, что-то очень важное, а оно никак не вспоминается. Ее сегодняшнее сновидение тоже вызывало тревогу. В общем, все, что она чувствовала, совсем не было похоже на какую-нибудь любовь с первого взгляда, оно вообще не было ни на что похоже — смутное, неясное, тревожное.

Она пошла на кухню, туда, где лежала аптечка. Ложечка настойки пустырника на ночь поможет хотя бы сегодня выспаться без всяких глупых сновидений. По крайне мере, должна помочь.

* * *

Лис проснулась среди ночи от странного ощущения. Как будто бы у нее нет никакой опоры. Пустота, от которой замирает сердце. Лис открыла глаза и уперлась взглядом в белую и гладкую поверхность. Так близко, будто бы она лежит в ящике. Лис попыталась встать и поднять крышку или что там. Неловко повернулась и вскрикнула. Никакого ящика.

Она просто висит в метре под потолком над своей кроватью.

«Сон, мне приснился сон», — стала уговаривать себя она. Бывает такое пограничное состояние, когда ты вроде бы проснулся, а вроде бы и нет. Как же оно называлось? Осознанное сновидение. Говорят, забавная штука: ты можешь управлять своим сном.

Вот сейчас она спустится на кровать, укутается в одеяло и уснет теперь уже по-настоящему. Или проснется. Да, проснется окончательно.

Итак, спуск.

Лис нырнула в воздух как в воду, и действительно с легкостью оказалась головой на подушке. А вообще осознанные сны — это здорово, лучше любого аттракциона. Она может создавать в них все, что угодно: например, захотеть мороженого и съесть его хоть целую бочку без вреда для фигуры. Это же сон!

Но мороженого она не хотела. А чего хотела?

Ответ пришел сразу. Раз в этом сне у нее получается летать, почему бы, подобно булгаковской Маргарите, не осмотреть город с высоты птичьего полета?

Да запросто!

Лис вышла на балкон как была — в легкой ночной сорочке. Седьмой этаж. Неплохой трамплин! Она взобралась на перила балкона. Покачнулась, ухватилась за какую-то железяку, оцарапав руку. Больно! Какое правдоподобное сновидение!

Она глубоко вдохнула воздух, раскинула руки — и полетела.

Не так она себе это представляла. Во-первых, было холодно, несмотря на то, что на дворе стояло лето. Во-вторых, темно: фонари и сияющий огнями город остались где-то внизу, а прямо перед ней простиралась темнота.