Дикий - Элла Савицкая

Когда я вошла в квартиру несколько часов назад, меня словно в прошлое затянуло мощным потоком ветра. Обшарпанные обои, пустые бутылки под столом, а на подоконнике шприцы и разноцветные таблетки. Может подобный исход ждет всех, кто оказался в этой жизни мусором? Никому ненужные, потерянные, забытые. Ни одна душа ведь даже не вспомнит ни о ком из детского дома, если с нами что-то случится. Нас сторонятся, опасаются, изначально вешают ярлыки, и мы невольно принимаем их и вживаемся в роль, как те хамелеоны, подстраиваясь под всеобщее мнение. Я очень старалась стать исключением из правила. Работала в разных местах, но каждый начальник не преминул ткнуть моим происхождением из ниоткуда. Возможно, и стараться не стоило? Рыбы ведь не могут жить на суше. Так и мы. Нормальная жизнь не светит такой как я.

Подруга, увидев меня, сразу налила мне отвертки, а я поняла, что сейчас это именно то, что мне необходимо. Просто вытравить из организма надежду на светлую жизнь, которая рухнула всего пару часов назад и больно порезала осколками.

— Нечего рассказать, Ви. Лучше скажи где парни?

— Скоро придут. Они мешки разгружают на складе с пяти утра. Я им уже написала, должны притащить добавку, — кивком головы указывает на пустой бокал.

Я звоню Кате, прошу о том, чтобы заменила меня на несколько дней. Получаю в ответ град недовольства, но оно быстро сглаживается, когда я обещаю возместить ей все заработанное за мои прогулы. Не знаю что изменят эти дни, может, я больше никогда и не выйду обратно в бар… Но я все равно оставляю себе путь к отступлению. Мое нутро сопротивляется такой жизни, я очень стараюсь прислушиваться, хоть это и сложно.

Девятнадцатый пропущенный от Ланы заставляет меня, сцепив зубы, набрать девчонку. С ней разговаривать особенно сложно, наверное, именно поэтому я не могла ответить сразу. Она была первой, кто поверил в меня и столько раз помогала. Понимаю, что нужно объяснить, потому что уверена на все сто процентов, что моя розовая единорожка жутко переживает, а держать ее в неведении с моей стороны жестоко. Просто я эгоистично пытаюсь удержать нашу с ней недолгую дружбу хотя бы еще на короткое мгновение.

— Боже, Рина! — сердце больно сжимается, стоит взволнованному голосу буквально проплакать мое имя. — Где ты? Что случилось? Почему ты ушла?

Дробь вопросов больно бьет по коже, потому что я уже знаю, что через пару минут я ее потеряю. Единственного искреннего человека в моей жизни, открывшего двери в свой дом и свое сердце.

— Лан, я у друзей.

— Скажи мне адрес, я приеду.

— Нет, не нужно.

— Рин, не бросай меня! Мне так хорошо с тобой, пожалуйста, — прикусываю щеку изнутри, чтобы не выдать себя нервным выдохом. — Это Матвей, да? Он тебя обидел?

— Лан…

— Я ненавижу его! Он всегда всех у меня отбирает! Но ты же обещала, что ему не удастся нас поссорить! А сама меня бросила.

— Лан…

— Рин, не пропадай только! Я так тебя полюбила! Ты единственная, кто обращался со мной хорошо, пожалуйста! — сердце практически останавливается, но я быстро выпаливаю, боясь, что передумаю признаваться и потом буду себя обвинять во лжи, а она этого не заслуживает:

— Лан, я переспала с Матвеем.

Поток слов резко прекращается. Тишина кажется оглушительной. Я дышать не могу, просто смотрю в одну точку перед собой, пока слушаю, как Лана тяжело дышит.

— Ну и глупая. Я полюбила тебя, полюбила, а ты! — срывается почти на крик, а потом без оружия стреляет в висок, — Ему сегодня минет бывшая делала! Ему на тебя наплевать! Предательница!

И бросает трубку.

В висках грохочут опустошение, презрение к себе и ненависть к Матвею. Я потеряла действительно заботливого друга из-за того, что не смогла совладать с собственными слабостями. Пустота забирается в ноздри, поселяясь в легких, проникает в уши, глаза, заполняя собой полностью. Сама не заметив того, я позволила этим двоим стать частью моей жизни, и если Лана с болью оторвалась сама, то Матвея теперь нужно выдирать клещами.